Потерянная надежда отца
Шрифт:
Он долго ворочался в постели, растирая левую сторону груди, будто пытаясь немного унять сильный перестук; казалось, что вот-вот от счастья сердце выпрыгнет. Засыпая в слезах, он смахивал их рукавом, а перед глазами все стоял наивный взгляд внука. Он с улыбкой уснул, вспоминая его вопросы. Будто к нему вернулся его родной сын Мишенька, только добрый, милый, с ангельской душой.
Когда хождения в коридоре прекратились, а внук наконец уснул, к Ивану Петровичу в комнату из темноты тихонько вошел сын Михаил и, ни о чем не расспрашивая отца, сказал:
– Отец, не обижайся. У нас в доме нет лишних комнат. Ты не мог бы сегодня переночевать в гостинице? Я все оплачу! Только нужно уйти сейчас, пока Лёшка спит. Он такой впечатлительный мальчик, расстроится, если узнает… А так мы ему скажем, что дед уехал рано утром. Сейчас тебя водитель отвезет в гостиницу, я уже номер забронировал. А завтра он тебя в дом престарелых перевезет. Годится?
Через двое суток Иван Петрович перешагнул ветхий порог своего дома. Он был безмерно счастлив, потягивая на крылечке свой любимый чай с мелиссой, вдыхая свежий аромат трав во дворе, слушая птичек. Обещал себе завтра же сходить к своей Матрёне: рассказать ей про внука и про все, что ему пришлось пережить. Задумался: а нужно ли ей все рассказывать?»
– В тот вечер он зашел ко мне. Это был конец июля двухтысячного, как сегодня помню. За чаем долго рассказывал о своей поездке, со всеми деталями, ходил из угла в угол, не находя себе места. Бил рукой себя в грудь: «Варя, даже звери проявляют свои чувства при встрече. Ты представляешь, мой сын был совсем без эмоций! А может, его сердце мертвое?» В возмущении достав из кармана клочок газеты с адресом, выкинул в печку, как мусор. «Нет, не стоит Матрёне знать, что душу нашего сына похитил дьявол! И тебе об этом не надо было слышать! Прости! Если сможешь, забудь этот разговор!»
Конец ознакомительного фрагмента.