Чтение онлайн

У дома градоначальника Тиса остановилась, чтобы перевести дыхание. Дождь, наконец, весь излился и замолк. Как жаль, что время ее «невидимости» истекло. То, что она сейчас собой представляла — жалкое зрелище, а именно вымокшее существо с невообразимо грязной обувью и подолом. Но за неимением другого, довольствуемся тем, что имеем. Тиса поспешила по мощеной дорожке к особняку. Уже на подходе работник принял ее за попрошайку и хотел гнать со двора. Но потом узнал и пропустил.

На колокольчик выглянула дородная служанка в красном платке и шерстяной безрукавке. Тиса с досадой узнала в ней Шуру, ту служанку, что некогда следила за Филиппом в сквере. Женщина оглядела пришедшую с ног до головы и поджала нижнюю губу.

— Добрый день, — поздоровалась Тиса. — Передайте Антонине Сергеевне, что Войнова Тиса Лазаровна желает с ней поговорить.

— Хозяйка почует. Велела не беспокоить.

— Тогда, быть может, Лаврентий Петрович не спит?

— Градоначальник выехал давеча. Когда будет, не отчитывался, — Шура уткнула кулаки в бока.

Тиса подавила в себе желание съязвить.

— А Филипп Дронович, он дома? Мне нужно переговорить с ним по очень срочному делу. Пожалуйста! Это важно!

Служанка цыкнула:

— Даже если дома, то вам с ним говорить не о чем.

— Откуда вам знать? — Тиса почувствовала, как теряет терпение. — Вы, кажется, здесь служите? Так выполните свою прямую обязанность, доложите о посетителе.

— И не подумаю, — ухмыльнулась нахалка. — Идите отсюда, милочка. Вам здесь не рады. А-яй-яй. И не стыдно вам девицам так на мужика-то вешаться? А?

От возмущения у Тисы на миг отнялся язык. Этого хватило, чтобы служанка юркнула за дверь и заперлась изнутри.

Вот противная тетка. Войнова задрала голову и заметила, как закачались плюшевые шторы в окне второго этажа. Рука стиснула в кармане пузырек. Использовать вторую пилюлю ужасно не хотелось. Тиса вернулась к воротам. Поглядев через стекло на сиреневые капсулы, девушка вздохнула и спрятала пузырек обратно в карман.

Какое-то время она двигалась по-над забором с внутренней стороны владений градоначальника, затем углубилась внутрь обширного сада. Стараясь держаться за стволами деревьев, Тиса вскоре вышла к особняку. Где-то здесь в правом крыле должен был быть черный ход. Девушка заметила на первом этаже приоткрытое окно. Шальную мысль, забраться через него в дом, Тиса отогнала. Но из окна донеслись знакомые голоса, которые заставили ее задержаться.

— Эта девчонка совсем стыд потеряла! Подумать только, заявиться сюда и спрашивать Филиппа!

— Я все же думаю, что мне стоило ее принять, — расстроенный голос Тонечки. — Ордосия Карповна, вдруг у девочки что-то случилось?

— Вам придется выбрать, дорогая, — прокаркала Ордосия. — Принимая у себя эту грубиянку, вы тем самым нанесете оскорбление мне и моему сыну. Но мы можем съехать, если нам здесь не рады, — голос женщины истерично дрогнул.

— Что вы! Что вы! Ордосия Карповна! Даже не говорите такого! Мы с Лаврушей никуда вас не отпустим! Я просто пожалела девочку. Она потеряла отца и…

— Девица сама виновата, — оборвала Куликова хозяйку дома. — Якшалась с этим безумным отступником! А как говорится, коль пьешь с ворами, не удивляйся, что на утро без кошелька останешься.

Тиса сжала губы. Слова задевали ее, но не настолько, чтобы забыть, что она здесь делает. Стараясь не выдать своего присутствия, девушка нырнула под окно. Затем осторожно заглянула в одну из гостевых комнат Тонечки. Две женщины сидели на диване. Был ли Филипп в комнате? Пока не понятно.

— Конечно, сударыня, вы бесспорно правы, — пролепетала Тонечка. — Но девочка еще молода, ей не ведома ваша мудрость.

— Хорошо, что вы это понимаете, милая, — кивнула Ордосия. — Но хватит об этой оборванке. Из-за нее у меня разболелась голова! Ах! — женщина манерно взялась за виски. — Вот здесь будто дятлы клюют.

Тонечка подскочила с дивана и, шурша пышными юбками, исчезла в глуби комнаты. Затем появилась с ложечкой в руке и маленькой фарфоровой чашечкой.

— Вот, выпейте, Ордосия Карповна.

Квартирантка Тонечки глотнула снадобье и тут же скривилась. Отмахнулась.

— Фу! Какая гадость эта настойка от мигрени! Никогда к ней не привыкну, как и, простите, к этому городу! Он сведет меня с ума! Скорее бы уже прошел этот суд! Тогда бы мы смогли вернуться в Крассбург.

— Но пока вам лучше оставаться у нас. После нападения на базаре, выходить из дома опасно, — Тонечка отставила чашку на резной столик.

— Ну, почему Филипп отказывается подписаться под этой бумагой? — заныла Ордосия. — А вдруг этот начальник не наберет семи голосов? Боже, я знаю, что тогда будет! Изнань сожжет нас всех до косточек!

Войнова отпрянула от окна, когда увидела Филиппа, входящего в комнату.

— Вижу, тема не изменилась, — услышала Тиса голос вэйна. — Вы меня звали, ма?

Снова заглянув, девушка увидела, как погодник нагнул голову и поцеловал руку матери.

— Неблагодарный! — упрекнула его Ордосия.

— Чем я провинился на этот раз? — вздернул брови Филипп. Вэйн смотрелся необычно в тяжелом бархатном халате до пят с атласными отворотами.

— Ты сам знаешь, — Ордосия обиженно выпятила нижнюю губу.

— Не имею и малейшего понятия.

— Почему ты не хочешь подписать бумаги, Филипп? Этого дикаря-отступника нужно судить, пока он не сжег полгорода! Ты должен их подписать!

— И сделаться таким же убийцей, как и подсудимый? Уволь, матушка. Я этого делать не буду. Пусть кто-то другой пачкает руки в крови, без меня.

— Вы видите, милочка? Видите? — обратилась Ордосия к Тонечке. — Как с ним можно говорить? Единый! Он точно хочет моей смерти!

При этих словах Ордосия схватилась за сердце, а погодник возвел глаза к потолку.

— Ну, что вы! — постаралась успокоить квартирантку хозяйка. — Филипп Дронович и в мыслях такого не держит.

— Если вопросы ко мне исчерпаны, я, пожалуй, пойду к себе, — вэйн шагнул к порогу.