Чтение онлайн

– Мы ничем не можем ему помочь?
– я не верила, что можно просто так сдаться, наблюдая, как твой друг и соратник уходит на тот свет у тебя на глазах, словно ветер сдувает пепел с руки. Аккуратно и тихо, раз, и не осталось ничего.

– Нет, если только у тебя карманы не набиты антибиотиками, - Даган нахмурился и отвернулся от нас.
– Ничего не прихватила из лаборатории?

Ему больно было наблюдать смерть Пифа, и я не винила его за это.

– Остальные ребята знают?

– Нет, я не решился им сказать. Они еще слишком маленькие, переживать и расстраиваться стали бы намного раньше.

– Не стоит их недооценивать, они уже не первый день на улице, понимают, что такое смерть. Ты должен им сказать. Вдруг они хотят провести последние его минуты рядом, держа за руку?

Даган кивнул, а Пиф под моей рукой снова зашелся в сильном кашле.

– Я знаю, знаю. Я боюсь.

– Чего?

– Боюсь это все потерять.

Я не заметила, как сзади нас проснулся один из мальчишек.

– Даган, а почему Пиф так сильно кашляет? Он болен?

Даган развернулся к нему, склонил голову и сказал:

– Да, Дэни, Пиф болен очень сильно. Я не думаю, что он сможет пережить эту ночь.

Дэни, мальчуган со светлыми, как сено волосами, резко втянул воздух, а затем заплакал. Внутри сильно защемило, а глаза наполнились слезами. Раньше миром правила ложь, потоками изливаемая из уст правительства и всех-всех важных людей, но потом пришла А-2 и вывернула человечность наизнанку. Смерть стала обыденностью, как дождь за окном, она перестала быть страшной с тех пор, как стала нормой жизни.

Но что делать, когда умирают последние близкие тебе люди?

Просто отпустить их к птицам, надеясь, что они умирают без страданий.

– Даган, - произнесла я дрожащим голосом, - разбуди остальных. Я думаю, они захотят попрощаться с Пифом.

– Ребята!
– негромко крикнул Даган, - Подъем, у меня для вас плохие новости.

Мальчишки вскочили со своих спальных мест, словно кипятком облитые. Они, тихо переговариваясь, подошли к нам и сели полукругом.

– Ребята, Пиф сильно болен, - начал Даган.

– Он умрет?
– спросил Дэни.

– Да, он умрет.

Я слышала, как беззвучно заплакали мальчишки. Кто-то шумно вдыхал воздух, кто-то хныкал, а кто-то уставился опустошенным взглядом на лицо Пифа. Он для них был частью семьи, частью чего-то большего. Я отвернулась, не в силах смотреть на их слезы, продолжая гладить Пифа по голове. Он метался в бреду, веки часто вздрагивали, а рот то и дело кривился от боли.

Внезапно Пиф открыл глаза и посмотрел на меня. От неожиданности я прекратила гладить его по голове, застыв с ладонью в воздухе.

– Мама?
– его голос был хриплым, а дыхание горячим.

Я оглянулась на Дагана, но он лишь расстроенно смотрел на Пифа. Он не мог мне помочь. Мальчишки пооткрывали рты и забыли, как дышать.

– Мама? Это ты?

Я снова повернулась к Пифу и продолжила гладить его по голове, опуская ладонь как можно аккуратнее. Лоб пылал как адское пекло, его очень сильно лихорадило, и единственное, чем я могла помочь - стать его мамой. Пусть и ненадолго. В бреду он не узнал меня, а воспаленный мозг так хотел вернуться в детство, к маме на руки, что спроецировал мечту на реальность.

Я не могла отобрать у Пифа последние минуты радости. Кто я такая, чтобы ломать его мечту? У каждого человека есть мечта, есть надежда. Без нее жизнь абсолютно не имеет смысла.

– Да, сынок, это я, - горячие слезы текли по моим щекам, стекая на футболку и оставляя на ней мокрые следы.

– Мама, я видел сон.

– Какой?

Мой голос предательски дрожал, приходилось то и дело закусывать до боли губу, чтоб не разреветься в голос.

– Болезнь погубила всю планету, но ты жива.

– Да, сынок, я жива. Все будет хорошо, ты простудился, но лекарства скоро подействуют. Тебе всего лишь надо поспать.

Пиф улыбнулся. Улыбка вышла вымученной и больной. Мое сердце билось внутри о ребра в отчаянии перед болезнью маленького мальчика, которому я ничем не могла помочь. Мне хотелось вырвать свой пульс из вены и отдать ему.

Если бы это помогло.

– Мама, я давно тебя ждал.

– Прости, я задержалась. Но теперь я здесь, и все будет хорошо.

Я прижала Пифа к себе, обнимая одной рукой, второй продолжая гладить по голове. Что-то магическое было в этом жесте, словно он действительно мог вернуть все на круги своя. Вылечить больных, воскресить мертвых, вернуть мальчика на кухню к маме.

Ребята сидели тише воды и ниже травы. Все внимание было приковано ко мне и Пифу. К его последним минутам жизни, которые стремительно утекали в никуда, словно речная вода сквозь пальцы. Я цеплялась за капли этой воды, пытаясь удержать, но все попытки были тщетны.

– Ты больше не уйдешь от меня? Почему ты тогда ушла?

Под его глазами залегли темные круги.

– Прости, сынок, я больше никуда от тебя не уйду, обещаю.

– Не бросай меня, без тебя очень страшно. Я боялся.

Я прикусила губу до крови, но это не помогло, заплакав в голос, я сильнее прижала Пифа к себе.

– Ни за что, сынок, я больше никогда не брошу тебя. Теперь мы будем вместе, ты и я, слышишь?

– Да, спасибо, мама.

Его голос стал совсем тихим, как шепот травы на рассвете. Рассвете, которого он уже никогда не увидит.

Он закрыл глаза.

– Мам?

– Да?

– Я люблю тебя, - прошептал он одними губами, после чего резко выдохнул.

Вдоха не последовало. Я надеялась, что сейчас его грудь снова поднимется, делая вдох, но секунды шли, и Пиф оставался недвижим.

Слезы потекли одна за одной. Я плакала над ним, как над своим ребенком. За боль всех покинутых детей, которые умирали в тоннелях под землей от воспаления легких. Без матерей, без сестер. Без надежды.