Потерянный рай
Шрифт:
«Звездный Пес» разворачивался в пространстве, освещенный щедрыми россыпями навигационных огней и частыми вспышками корректирующих дюз. Огромные чаши сферорадаров ускорили вращение, обшаривая окрестный космос в поисках возможных препятствий.
В ходовой рубке корабля, разделенной на четыре отсека прозрачными перегородками, выполнявшими функции текущих навигационных карт, звякнул сигнал, и центральный сегмент пола раскололся на четыре клина, пропустив кабину подъемника. Первый пилот прошел к своему терминалу и уселся в кресло перед многоступенчатыми приборными панелями. Автоматика мгновенно отреагировала на вес его тела: сенсорные датчики кресла передали сигнал кибернетическому мозгу корабля, и тотчас же осветились дисплеи и замигали контрольные огни.
Джон надел коммуникатор, запустил тестовую проверку и включил обзор. Сзади вновь звякнул сигнал, сопровождаемый жужжанием гравипривода.
— Что, мрак его дери, случилось? — раздался недовольный голос навигатора. — До сбора еще полчаса!
Джон пожал плечами. Его пальцы сновали по консолям.
Дон прошел к своему терминалу.
— Ничего не понимаю, — пожаловался он, включив приборы. — Ты видел, куда нас занесло?
Стереообъем первого пилота заполнила картина окружающего космоса.
Огромный лобовой монитор создавал впечатление окна, распахнутого в бездну. Прямо по курсу царил абсолютный мрак — рассеченное тонкими нитями секторов НИЧТО, в котором едва угадывалось несколько размытых пятен соседних звездных сообществ. Чуть правее мрак искололо с десяток точек — пограничные звезды родной Галактики, и опять тьма… Слева не было даже намека на свет — чернильное полотно абсолютнейшей бездны. Гиперсфера вынесла их на задворки мирозданья. «Пес» пронзил спиральный рукав и затормозил на границе межгалактических пустот.
— Н-да… — прокомментировал навигатор, заученными движениями активизируя сенсорные контакты своего рабочего места.
Вокруг на десятках дисплеев моделировались компьютерные изображения системы безымянного солнца, куда входил «Звездный Пес». Планет было три, но их орбиты лежали слишком далеко от звезды, чтобы надеяться отыскать на них жизнь…
— Тебе не кажется, что Грозз промахнулся? — обратился он к первому пилоту. — Не думаю, что капитану нужны океаны жидкого аммиака и пласты сухого льда… но едва ли он отыщет тут что-нибудь другое. — В голосе Дона чувствовалось разочарование: размер премиальных выплат находился в прямой зависимости от исхода поиска, и он заранее готовил себя к худшему.
Джон Митчел включил общую связь:
— Первый пилот к работе готов. Обе установки главного двигателя синхронизированы.
В интеркоме раздалось довольное сопение Грозза.
— Ждите. Программа сближения сейчас будет на ваших мониторах. Идем к первой планете.
Джон скептически посмотрел на данные навигационного блока. Дон прав: выбор крайне неудачен. Почему «Пес» пролетел мимо сотен звезд и затормозил у безымянного и совершенно бесперспективного солнца?
— Дон, у тебя все в порядке с системами локации? — спросил он.
— Да вроде нормально. А что?
— Мы прыгнули на шестьдесят с лишним парсек. Думаешь, на нашем пути не было ни одной системы поприличнее?
— Не знаю… — пожал плечами навигатор.
Их разговор был прерван появлением Лозанова и Силборг.
— Всем привет! — улыбнулся Игорь, соскочив с платформы подъемника.
Гея улыбнулась краешком губ, кивком поздоровавшись с мужчинами. Форма Дальнего Поиска, на которую она сменила лабораторный халат, только подчеркнула ее природную красоту, матово-черная ткань комбинезона плотно облегала стройную фигуру, повторяя каждый изгиб тела. Густые каштановые волосы ниспадали на плечи, оттеняя дерзкий и независимый блеск глаз.
Джон отвернулся, словно вид девушки причинил ему боль.
Лозанов включил приборные панели и углубился в изучение планеты. Заметив это, Дон беспокойно заерзал в кресле.
Галактбиолог заняла свое место за пультами.
— Привет, Джон, — поздоровалась она, включив прямую связь между отсеками двух пилотов.
Митчел кивнул, поправил коммуникатор и, сделав несколько переключений, спросил, не отрывая взгляда от приборов:
— Как мой биоритмы?
«Дежурная фраза», — поняла Гея, но все же покосилась на панель медикона.
— Здоров, — ответила она. — Как молодой скарм.
Джон вздрогнул.
— Что? — машинально переспросил он.
— Да нет, ничего, — она пожала плечами. — Ты волнуешься?
Джон неопределенно хмыкнул, исчезая с ее экрана.
В этот момент ожили мониторы внутренней связи.
Капитан Грозз находился в своей каюте. Рядом с креслом видеокамера показала край пульта управления.
— Автоматический полет окончен, — сухо заявил он. — Мы в заданной точке пространства, и с этого момента вы все начинаете работать. Напомню, что размер вознаграждений зависит от скорости. На борту устанавливается восемнадцатичасовой рабочий день. Силборг выдаст стимуляторы и рекомендации по их применению. Не забывайте, что каждый час планетарной разведки по энергозатратам приравнивается к неделе автоматического полета. — Капитан вновь нахмурился и потер подбородок. — Во время гиперсферного прыжка был допущен перерасход энергии, и теперь «Пес» на пределе, — нехотя сообщил он. — Вопросы?
В ходовой рубке повисла тишина.
— Все ясно, капитан, — нарушил паузу Джон. Он не любил длинных монологов в приказном тоне, и пальцы первого пилота уже сновали по консолям, совершая предстартовые включения. — Идем к первой планете?
— Да, — кивнул капитан. — Данглар, курс готов?
Дон молча указал на пять зеленых сигналов, мигающих на панели навигационного компьютера.
— Отлично. Действуй, Митчел.
Джон взглянул на экраны. Автопилоты уже обработали цифры, полученные от бортового компьютера.
— Начинаем подготовку, — распорядился он, регулируя наклон кресла. — Поехали.
Маневр сближения с планетой вверг Зори-Магира в жесточайшую скуку. Он сидел в тесном боевом отсеке планетарного модуля, закинув ноги на куцый пульт управления, и разглядывал звезды через масштабную сетку стереоприцела. Рядом, у кресла, выстроилась шеренга пустых жестянок из-под тоник-лайта.
Из интеркома не доносилось ни звука: он отключил прямой канал связи, чтобы не слышать утомительных командных диалогов. «Пес» маневрировал, и чем ближе корабль подбирался к укутанной в серую пелену облачности планете, тем большее уважение чувствовал Инвар к мастерству первого пилота. О том, что корабль идет с переменным ускорением, говорили лишь частые сполохи компенсирующих дюз, но рывков почти не ощущалось. Джон Митчел со знанием дела использовал гравитационное поле планеты, сбросив почти семьдесят процентов скорости за счет тяготения неведомого мира, чем заслужил откровенное одобрение капитана.