Чтение онлайн

Это совсем слабо. Реально признаков оздоровления хозяйства нет. Больших инвестиций нет и не предвидится, прирост уровня производства происходит в диапазоне быстро сужающихся возможностей, идет массовое выбытие основных производственных фондов, а остатки системы НИОКР уже неспособны сопровождать простое воспроизводство. Это — самые массивные, тяжелые процессы в российской экономике, они набирают темп и инерция их очень велика. На что же надеяться?

Известный советолог С.Коэн писал в 1998 г.: “Проблема России состоит в беспрецедентно всеобщей экономической катастрофе в экономике мирного времени, находящейся в процессе нескончаемого разрушения… Катастрофа настолько грандиозна, что ныне мы должны говорить о не имеющем прецедента процессе — буквальной демодернизации живущей в ХХ век страны” (“Независимая газета”, 1998, 27 авг.). Он не говорит очевидное: в ХХ веке промышленно развитая страна не может пережить “демодернизацию” — она гибнет.

А.Ципко в статье “Врожденный порок красного патриотизма” (“Литературная газета”, № 36, 2001 г.) выносит строгий выговор “русской, а по сути, коммунистической партии”. В развитие этой темы, ради увлекательной дискуссии, меня попросили написать статью в ту же газету. Я написал, они не напечатали. А для нашей темы она представляет интерес. Привожу ее здесь, слегка сократив.

Скажу сразу, чтобы отвести подозрения в моей антипатии к самому А.Ципко. Напротив, он вызывает теплое чувство своей несуразно противоречивой искренностью, а она так близка русскому человеку. Он — уникальный тип в российской политической тусовке — антисоветский патриот. Это, как говорят эрудиты, какой-то оксюморон. Посудите, сами, какие невидимые миру слезы должны были фонтанами брызгать из глаз патриота, активно уничтожавшего ту реально существовавшую державу, в которой жил, размножался и был надежно защищен добрый наш народ. Теперь о статье и логике рассуждений.

За что же так осерчал А.Ципко на изобретенную им “русскую партию”? За то, что она из-за мрачного Проханова никак не победит антирусскую партию, которая грабит и уничтожает Россию. Начнем раскапывать кучу утверждений, которую выдал поток сознания Ципко. Прежде всего: каковы мотивы написания статьи? Зачем его рука потянулась к перу, перо к бумаге? “Я бы не пекся об авторитете русской партии, если бы у нас реально существовало альтернативное Зюганову и Проханову патриотическое движение” — пишет он. Значит, печется о КПРФ, хочет ей помочь — это, мол, единственные наши патриоты. Ну что ж, настраиваемся на этот лад. И вдруг — грозное предписание: “Настало время оторвать российский патриотизм от интересов КПРФ”. Вот тебе и на! Неожиданный прыжок.

Но какова постановка вопроса, какие образы! Как будто патриотизм — это что-то вроде яиц у коммуниста. Оторвать его, и дело с концом. Не будет больше, гад, устраивать колхозы. Не станем уж говорить о смехотворности претензий — попробуй оторви. Связности мышления нет, вот беда. Или ты печешься об авторитете КПРФ — или отрываешь у нее это дело. К тому же непонятно, зачем Ципко этот оторванный у КПРФ патриотизм, к чему он его пришьет — он же у русских, по мнению Ципко, никуда не годный. Польский патриотизм намного лучше русского, а уж еврейский… пальчики оближешь.

Из русского патриотизма Ципко уважает только кадетский, “веховский”: “Патриотизм Бердяева и др., был христианским, православным, он был проникнут инстинктивным отторжением насилия, и прежде всего революционного”. Ну, допустим, так — не будем уж поминать, что кадеты в феврале 1917 г. свергли царя, а потом развязали Гражданскую войну. Запомним, что больше всего Ципко ценит в патриотах “отторжение насилия, и прежде всего революционного”. Но следом же читаем: “Не может нормальный человек, любящий Россию, не восстать против ГУЛАГа, против всего, что унижает его соотечественников”. Чему же верить? С одной стороны, согласно Ципко, нормальный человек должен отторгать революционное насилие — и в то же время “не может не восстать против всего, что…”. Это называется плюрализм в одной голове.

Не знаю, как насчет христианского патриотизма, но у Бердяева Ципко явно унаследовал, да еще многократно увеличил, его мятущуюся душу, склонность быстро менять свои убеждения и оценки. Ципко не может продержаться на одной точке зрения дольше пары абзацев. А прочитать написанное, видимо, уже невмоготу, слишком бередят собственные строки его сердце.

Вот, он недоволен каким-то очередным воззванием НПСР (был в те годы такой политический союз) — плохо написано, “с подозрительностью, неистребимой маргинальностью”. Так плохо написано, что “никто в наших СМИ даже не упомянул об этом Обращении”. Хорош критерий оценки! “Наши СМИ” это, надо понимать, СМИ антирусской партии? Ведь все газеты “русской партии” не то что упомянули, а просто напечатали это обращение.

Ципко задает и другой критерий. Оказывается, это обращение не удовлетворило даже “лидеров пропрезидентского “Единства”, декларирующих свою приверженность патриотическим ценностям”. Какой ужас, так огорчить “партию президента”! Но через абзац мы узнаем, что эта самая пропрезидентская партия (“Единство”) “откровенно жертвует патриотизмом и государственными интересами во имя дружбы с реформаторами”. Так все-таки “привержено патриотическим ценностям” — или “откровенно жертвует патриотизмом и государственными интересами”? Определитесь, г-н плюралист в одной голове.

Из всего этого турбулентного потока отрицания отрицаний пробивается одна мысль, которая мучает диалектика Ципко — по его мнению, в России лишь платформа компартии задает матрицу для кристаллизации патриотического проекта. Ципко жалуется: “Пока что все попытки воссоздать, возродить партию либерального или гуманистического патриотизма ни к чему не привели”.

Тут хотя бы одно ясно — попытки слепить нечто патриотическое на основе антисоветских заклинаний “ни к чему не привели”. Ахинея насчет “партии либерального или гуманистического патриотизма”, которую надо якобы “воссоздать, возродить”, — вещь вторичная. Кстати, что это за благостная партия, “которую мы потеряли”? Это кадеты, эсеры, Партия любителей пива?

Заостряя, по доброте душевной, внимание на врожденных (!) пороках своих противников, Ципко, однако, успевает дать и общую картину расстановки политических сил в России. Поначалу в этой картине ошарашивает явное противоречие со здравым смыслом, и лишь потом начинает проступать своеобразная логика.

Вот первый тезис, который повторяется в разных вариациях: в России “политическое поле разделено почти поровну между партией Проханова-Зюганова и партией Чубайса-Гайдара-Немцова”. Параллельно идет второе, столь же настойчивое утверждение: “Правду из рук редактора газеты “Завтра” никто не хочет слышать” (и даже “легко показать, почему”).

Спрашивается, как можно объяснить, не прибегая к психиатрии, этот парадокс: за партией Проханова идет половина общества, но из рук (!) Проханова никто не хочет слышать даже правды? А объясняется это тем подспудным, возможно, неосознаваемым самим же Ципко убеждением, что та половина, что идет за “партией Проханова-Зюганова” — не вполне люди. Во всяком случае, их он не считает нравственными или духовно развитыми, что в этой философии и означает не быть вполне человеком. Ципко пишет: “наш коммунистический или левый патриотизм отпугивает, отталкивает от себя всех духовно развитых людей”. Чувствуете меру? Всех! Те, кого он не отталкивает — именно никто. Все люди, обитающие в России, — находятся в той половине, что якобы идет за “партией Чубайса-Гайдара-Немцова”. И это бредовое расистское убеждение прорывается в множестве реплик Ципко — и в этой статье, и в ряде других.