Чтение онлайн

Одним быстрым движением она сняла его со стены и спрятала под пальто. Затем, стараясь идти спокойно, чтобы не привлекать внимания, пошла обратно на вокзал. Хотя никто и так не обращал внимания на высокую женщину в поношенном пальто и шляпке, державшую за руку маленького мальчика.

Скрестив руки на груди, чтобы картина не выпала, она зашла в поезд и устроилась в вагоне второго класса. Было жарко, она изнывала от жары, но не осмеливалась снять пальто. Закрыв глаза, Сиен вспоминала кладбище на холме, где она, держась в сторонке, смотрела как гроб опускают в могилу, и услышала, как кто-то сказал: «Настоятель отказался отпевать его в церкви». Ходили слухи, что художник покончил с собой, но она не хотела в это верить – Винсент клялся, что никогда этого не сделает.

Затем один из друзей, молодой художник, заговорил о картине Винсента «Красный виноградник», упомянув, что она была продана за четыреста франков в парижскую галерею. Сиен все это запомнила и именно в тот момент решила, что делать.

Открыв глаза, она посмотрела на своего сына Виллема, застенчивого мальчика без отца. Он не был сыном Винсента, но носил его второе имя. Потом Сиен снова закрыла глаза и открыла их, только когда ее разбудил кондуктор, встряхнув за плечо.

Париж оказался большим, шумным и жарким: мужчины в костюмах и щегольских шляпах, женщины в обтягивающих платьях с корсетами и шляпках с перьями и цветами. Дамы заслонялись легкими зонтиками от летнего солнца, которое Сиен слишком хорошо ощущала своей бледной голландской кожей. Она ухватила сына за руку, и они влились в толпу, спешившую по широким проспектам, вдоль которых высились здания, похожие на дворцы. Конные экипажи поднимали огромные облака пыли.

На какой-то широкой площади они на минутку остановились и присели на край фонтана, где она намочила носовой платок, а сын попил, сложив чашечкой ладони. Сиен последовала его примеру: в горле у нее пересохло. Затем она стерла грязь с лица и шеи и подтянулась. Ноги болели, каблуки туфель стоптались, но нужно было идти дальше, нужно было найти галерею. Сиен понятия не имела, как это сделать в огромном незнакомом городе, но она была полна решимости.

Наконец, она решилась подойти к рабочему с тележкой, и услышав название галереи, тот предположил, что это, наверное, на той шикарной улице, куда он иногда доставлял товары.

«Поехали», – предложил он, указывая на свою тележку и подавая руку. Рабочий поднял туда же мальчика, и тележка покатилась по улице, подскакивая на выбоинах; сын весело смеялся, а Сиен любовалась красотой города, который даже не мечтала увидеть.

Рабочий высадил их на шикарной улице, и Сиен нашла галерею: картины, серебряные подсвечники, позолоченные рамы в витрине. Но она так испугалась этого великолепия, что прошла мимо. Галереи на соседней улице были менее величественными; она выбрала одну из них, на втором этаже над книжным магазином, и стала подниматься по лестнице, сняв шляпку и распуская волосы. Затем она расстегнула пальто и достала картину.

На мгновение нарисованные глаза Винсента остановили ее. Сиен подумала о двух годах, проведенных вместе, о множестве рисунков и картин, на которых он изобразил ее – иногда обнаженной, иногда с ребенком, за шитьем, за чисткой картофеля или с сигарой. Она вспомнила болезни, с которыми они боролись, и как они заботились друг о друге, и о ее мучительной беременности, и о нежности, которую проявлял к ней Винсент. В конце концов, он предал ее, когда на этом настоял его брат, угрожая порвать с ним… но теперь она понимала, что у Винсента не было выбора: без поддержки Тео он бы не смог ни заботиться о них, ни заниматься живописью, которую любил больше всего на свете.

Она посмотрела в нарисованные глаза Винсента и прошептала «прощай», затем поднялась по ступенькам, сделала глубокий вдох и открыла дверь галереи.

Купец, полный, с тонкими волосами, покрытыми лаком, долго смотрел на картину, сняв очки.

«Откуда это у тебя»? – спросил он.

Сиен без колебаний рассказала ему, что художник был ее хорошим другом, и показала адресованные ей конверты с именем и адресом Винсента, а также письма с набросками на полях и подписью Винсента внизу.

Глаза купца заблестели от жадности, и он предложил ей сто франков.

«Вы принимаете меня за дурочку, месье? – произнесла она на своем лучшем французском. – Я прекрасно знаю, что «Красный виноградник» Винсента недавно был продан за четыреста франков».

Выйдя обратно на улицу, когда солнце уже клонилось к горизонту, Сиен снова пересчитала деньги – шестьсот пятьдесят франков. Она не сомневалась, что жадный торговец произведениями искусства продаст ее картину гораздо дороже, но ей этой суммы было достаточно. Даже столько ей не удалось бы выпросить у брата Винсента, хотя он, лишив ее брака и дома, задолжал ей больше.

Сиен сложила купюры, засунула их в подкладку пальто и повела сына обратно на вокзал. На этот раз, когда Виллем сказал, что проголодался, они остановились в уличном кафе, где она выпила бокал вина и съела багет с сыром, а мальчик поел омлета со свежей зеленью. А через несколько кварталов она купила сыну мороженого и почувствовала себя счастливой, и отнюдь не обманутой. Она ведь брала картину, зная, что не имеет права оставить ее себе.

Вы только что прочитали роман, в котором сочетаются факты и вымысел.

Вот лишь некоторые факты:

Симона Сегуэн, также известная под своим боевым псевдонимом Николь Мине, действительно была бойцом французского Сопротивления.

Выставка «Entartete Kunst» 1937 года, состоявшая из шестисот пятидесяти произведений искусства, конфискованных из немецких музеев, привлекла более двух миллионов посетителей.

Похищенные нацистами произведения искусства хранились в Париже в музее Же-де-Пом.

Гитлер хотел построить в своем родном городе Линце, в Австрии, художественный «Музей фюрера», который собирался заполнить украденными шедеврами.

Описания Каринхалля и рейхсмаршала Германа Геринга основаны на реальных текстах и фотографиях.

Описания дома Анны Франк, фотографии на стенах спальни Анны, видеозаписи и выдержки из интервью Отто Франка, а также факты смерти Анны и Марго Франк в концентрационном лагере Берген-Бельзен соответствуют действительности.

Курт Валентин был немецко-еврейским дилером, который торговал в основном «дегенеративным» искусством, украденным нацистами из европейских музеев. Он эмигрировал в США в 1937 году и открыл галерею Бухгольца, которая в 1951 году сменила свое название на галерею Курта Валентина.