Чтение онлайн

Мне уютно молчать с тобой, приятно тебя слушать. Ты суров… твои улыбки только для меня — это греет душу. Я с радостью учусь всему тому, что поможет мне быть достойной тебя и доставит тебе удовольствие. Мне нравится многое из того, что и тебе. Я скучаю, когда не вижу тебя долго, тоскую… Это пока все… Это похоже на то, что чувствуешь ты и называешь любовью? Или этого мало?

Он выслушал меня, взъерошил свои волосы, откинулся спиной назад, упал на кровать. Лежал, смотрел в потолок. Помолчал некоторое время. Я ждала. Он встал, подошел ко мне, притянул за руки, крепко обнял. Сказал, вздохнув:

— Похоже… очень похоже. Я и сам все знаю… понимаю, вижу. Но мне нужно было услышать это от тебя, чтобы поверить себе. Не знаю — сколько нам еще дадут? Но мы возьмем от этого времени все. И будем просто жить. Как умеем.

Тихонько подталкивал меня к кровати.

— Влад, я помоюсь. Ноги были в сапогах. Вдруг ты опять захочешь облизывать мне пальцы? — пробормотала я растерянно, хмыкнув в конце.

— Глупая… Когда я привел тебя в свой дом, то млел от запаха твоих портянок, разувая тебя… моя королева…

Удивительно, но назавтра, оставшись одна в кровати, думая о том, что произошло, я вдруг поняла, что вчера я повзрослела больше, чем за все время моих невзгод. Уже разговаривая прошлым вечером с Владом, я чувствовала себя если и не умнее его, то точно — не младше и глупее. Он старше меня на двадцать два года, хотя и выглядит моложе своих лет. По возрасту я могла быть его дочерью. А сейчас держусь на равных. Совершенно перестала испытывать неловкость от того, что сделаю или скажу что-то не так.

Следующие десять дней были нелегкими для меня. Меня представили Совету. Сразу не старалась даже запомнить всех по имени, потом познакомлюсь с каждым ближе — накоротке. Подстрою встречи во время их дежурств во дворце, разговорю, узнаю лучше. Пока же никакого представления о самых близких друзьях Влада я не имела.

Он согласовал на совете время торжественного приема. Его назначили через три дня. За это время мне дошьют платье, я до совершенства доведу свое умение ходить в нем, красиво садиться, улыбаться, не показывая зубов, стыдливо опускать глаза и все такое… чему учила меня тетя Влада. Нельзя сказать, что обучение всему этому меня раздражало. Скорее — забавляло. Мне было смешно от всего этого и разбирал азарт. Какое-то озорное предвкушение. С обязанностями стражника я в свое время справилась, так неужто не освою эти — дворцовые? Тетя, а называть себя она велела именно так, не могла нарадоваться на меня. Да еще и Влад… Он иногда приходил на наши уроки. Я показывала ему свои новые умения под одобрение и похвалы тети. Он всегда почему-то уходил очень веселый.

Платье… это было… нет слов, что это было. Когда я увидела его, то потеряла дар речи. Ну, как и положено — длинное. Гладкий бархат теплого оттенка сливочного масла. Длинные, узкие рукава расшиты золотой нитью в виде редкой сеточки. В местах соединения узора — мелкие жемчужины. Больше украшений на платье не было. Зато были туфельки с жемчужной брошью, тончайшие светлые кружевные чулки с подвязками под коленями… Мои волосы не сплели, а просто уложили в сеточку из золотистых нитей, тоже украшенную мелким жемчугом — подобие женского плата. Волосы полукругом спускались сзади, прикрывая шею. Сеточка прикреплялась к концам диадемы с крупными жемчужинами такого же сливочного цвета, как и платье. Оставляла пышные волосы надо лбом и на голове открытыми. К знати не было таких строгих требований по полному сокрытию волос.

Торжественный прием должен был состояться на первом этаже дворца в большом приемном зале. Я опаздывала с одеванием. За мной уже присылали, но все что-то не ладилось с сеточкой. Волосы в ней должны были лежать красиво. Я и сама уже переживала — правитель должен был представить жену прибывшим гостям.

До лестницы не шла, а почти бежала, понимая, что увижу толпу людей, а я одна… вся на виду, да еще и опоздала — подвела его. Тихо простонала…. Так и случилось — внизу полно народу и Влад… Я несколько раз глубоко вдохнула, постаралась успокоиться и собраться — как перед стрельбой из лука. И правда — чего я? Там было страшнее… Я кашлянула. Он поднял голову. А дальше меня понесло — я делала все в точности так, как меня учили. Делала только для него одного.

Для начала смущенно улыбнулась. Распахнула испуганные глаза при виде такой опасной лестницы. Растерянно взглянула на такое длинное и неудобное платье… Он не шелохнулся. Да и все звуки там, внизу, затихали. В почти полной тишине я осторожно, двумя пальчиками, оттопырив мизинчики, подхватила длинный подол, хмурясь с досадой. Ступила на первую ступеньку и «испугалась»… Замерла, приподняла чуть выше. Ступила опять. Вроде не очень много мелькает, можно еще чуть-чуть поднять. Сошла, простучала каблучками к мужу, опустив глаза и улыбаясь так, чтобы не показать зубов. Слегка присела, встала, взяла его под руку и, наконец, подняла глаза на гостей. Вот так где-то! Я была собой довольна.

Дальше старалась не впечатлять мужа так сильно. Судя по тому, как он смотрел — я допрыгаюсь. Прием прошел достойно, надеюсь, что и я вела себя достойно такого приема. Было весело. Только в самом конце мне испортили настроение. Об этом, одевая меня, предупреждала Мила:

— Дарина, он, конечно, и правда думает, что обидеть можно только словом или делом. Наивные мужики… Иногда взглядом можно так напакостить в душу… А там будут змеи те еще. Не подавайте виду, что поняли, о чем говорят их взгляды. А то придется как-то отвечать. Да что я — сами все увидите и поймете.

Одна из девушек, прибывшая на прием со средних лет мужчиной, очевидно — отцом, привлекла мое внимание своей красотой. Лицо, наряд, а особенно — красивые светлые волосы, так не похожие на мои… Мы подошли к ним поговорить, как и ко многим в зале до этого. И то, как она смотрела на Влада… она была когда-то с ним. Об этом говорила его скованность, немного напряженное оживление в разговоре. Всего немного и все очевидно. Скорее всего, это была одна из его бывших. Не думаю, что она получила именное приглашение. Скорее всего, ждали ее мать. Но сейчас она была здесь.

Мурлыкающий голос при обращении к Владу, длинные взгляды, между ними короткие и колючие — в мою сторону. Любезная кривоватая улыбочка — мне, и сразу же переведенные на него глаза… Мне было неприятно. Я улыбалась и ей, и ее отцу, обводила взглядом зал и бесилась — сколько можно стоять возле них, кажется, что мы стоим здесь вечность… Ужасно хотелось развернуться и уйти из зала немедленно, наказав его этим за то, что она была у него когда-то. Даже до меня. Он понял мое настроение. Когда вернулись в свои покои после приема, не стал ни на чем настаивать, когда я сказала, что хочу спать. Просто обнял, прижал к себе и не выпускал всю ночь, обнимая.