Потомок древних королей
Шрифт:
Влад глухо сказал: — Я передумал тогда, опомнился. Бросился вдогонку за тобой. Я и пятерка стражи, как всегда. На середине пути на нас напали. Тринадцать человек. Я уже и забыл, когда на дорогах разбойничали, а тут будто со всего края их собрали. Пока разобрались с ними, пока связали. Перевязывал своим раны, все тяжелые… Мне досталось меньше других — прикрывали. Один из пленных — степняк… Кинулся за подмогой, послал к тебе, сам свалился… Доложили — вырезаны все в том доме, все, что с тобой были — пятеро. А тебя нет, нет!
Мы их взяли, только пока нашли, пока понял, что тебя они не… что ты ушла сама… Что же творилось с тобой тогда, если даже я сам так запутался? Зачем это все, не вижу смысла, не понимаю, если дети мои… Прости меня за то, что сам тогда решил за нас. Если сможешь когда-нибудь…
Он встал, дошел до коня, подтянул подпругу, вскочил в седло.
— Я к дому… не ел еще сегодня… И да, все три года… Мне некогда было думать об этом. И ты сказала, что делить ни с кем не будешь. А я знал, что найду тебя… Я все это время, сейчас, пытался, но так и не смог выяснить — что ты видела в воде про меня? Прости.
Я смотрела, как он уезжает.
— Влад, — позвала я, решившись. Он остановился, повернул коня.
— Девушка… незамужняя, две черных косы, пышная красивая фигура. Ты обнимал ее в той комнате для завтраков, прижимал к себе, гладил по спине и смотрел так…, наклонился целовать.
Я отвернулась, пошла к детям. Тишина за спиной убивала.
Потом раздался стон. Потом — шаги. Влад схватил, развернул меня к себе и припал к губам. Я не успела ничего ни сделать, ни почувствовать. Он оторвался, прижал меня к себе.
— В щечку, Даринка, в щечку! Я дурень, какой же я… Сестра! Твоя сестра приезжала с посольством! Мать в тягости — не смогла. Давно было, я забыл о ней совсем. Но тебе-то я должен был сказать? Как я мог забыть? Она уезжала, утешала меня, обняла, а я слушал, что найду тебя, что все у нас будет хорошо, думал о тебе, девочка моя. Прощались мы. И они не прячут там косы, поэтому ты подумала, что не замужняя. Я не прижимал, Даринка, муж ее стоял рядом, как я мог? Придерживал слегка…
— Вот же…
Влад хохотал, как будто ушло все напряжение, что было между нами, словно все уже было хорошо, как прежде. Я потерянно смотрела на него.
— Если бы не это, я бы вернулась на два года раньше, Влад. Это не смешно, это страшно. Я заброшу все это ведовство! Думать забуду! Ненавижу!
Радостное выражение медленно сходило с его лица. Он обеспокоенно смотрел на меня.
— Дарина, ты простишь меня за то мое решение? Я проклинал себя за него, ненавидел. Что я наделал? Казалось бы — старый, умный, а такой… Скажи мне, пожалуйста, я так долго жду. Ты вернешься ко мне совсем?
— Я боюсь, что ты не забудешь…
— Ты уже не любишь меня?
— Дело не в этом. Мне страшно, что не простишь, помнить будешь про Юраса. Нет, нужно сказать все. Ты даже слышать про него не можешь, а я… Прогнать его не смогу — сил не станет… нет, не думай… просто жаль его. Мы с тобой виноваты перед ним. Только хуже ему стало… всем хуже. Я виновата… не смогу с этой виной к тебе вернуться, я, как в грязи. Не верю, что забудешь. И не обещай ничего — это просто слова. Они ничего не значат, просто звучат приятно.
— Мне страшно слушать тебя. Я не хочу в это верить. Мне нужно ради чего-то жить.
— Сын. У тебя есть наследник.
— Дети, Дарина. Но мне этого мало. Мне нужна ты.
— Влад, они ушли! — Я удивленно оглядывалась. — Мы заговорились. Тетя увела их, я и не заметила. Нужно возвращаться. Ты езжай, покушай, я пройдусь.
Дойдя до дома, проверила малышей. Кристя мыла им мордашки. Тетя сидела на качелях. Поманила меня, прикоснулась рукой к сиденью качели радом с собой — садись, мол. Да, неприятно, что все при ней произошло. Но она не особо удивлена, очевидно, многое знает.
— Дарина, ты жила во дворце, что-то видела, что-то знаешь. Но все равно не представляешь себе, сколько всего на нем висит. Как он со всем этим справляется, как успевает? До того, как появилась ты, жизнь у него наладилась, все устроилось, катилось, как…по накатанной дороге. А потом он примчался ко мне. Тетя, говорит — я свою пару нашел. Я радовалась, мне-то Силы не дали. Я замужем не была, Дарина. Некрасивая. Думала — чтобы с правителем породниться сватались ко мне и не соглашалась. Понимаю теперь — зря. Да, так я не знала, как это бывает — когда находишь пару. Спросила — поцеловал и понял? А он смеется — чуть саблей ей голову не снес. Девочка так владеет оружием, что увлекся, стал во всю силу, если бы не ее каблук… Морозом обсыпало, душа заледенела — что могло случиться. Не просто испуг. Вот тогда и понимать начал, что ты для него что-то значишь. Потом совет собрал, сказал, что уезжает за своей парой. Дарина, ты разве не почувствовала? Что у тебя было?
— Не было звезд. Восторг, счастье, несло, как на крыльях. Но если вы про звезды… Юрас, вы его сейчас видели. С ним было все, как в легендах у пары бывает — звезды, музыка в темноте. Он говорил. А я…мне тогда худо было, сознание теряла, не помню ничего. Не верю я в пары, если честно. Смысла не вижу — на нашем примере.
— Не знаю. Он тоже, видно, усомнился, что ты его пара, когда про Юраса узнал. Вот и не верил, что детей Силы дадут. Он не для себя наследника хотел — для тебя душу рвал. Ты представь, каково это — отдать свое? Какая мука для любящего мужчины?
Те три года ходил сам не свой. Взгляд где-то… Не говорил — рубил. Тяжело было всем рядом с ним. Седел потихоньку, все свободное время или носился по стране — искал тебя, или с Советом, а свободная минута — с саблей танцевал. Взял учеников… Не спеши отказывать… Виноват он, конечно, но он любит. После тебя не будет никого, так и будет проживать жизнь, как до этого — только для дела своего. Всего меньше года счастья ему дали с тобой. Вся жизнь — и меньше года… Бездетен опять же он был — под страшным проклятьем, заслуженным. Ведуны говорят, что только пара может снять проклятье.