Шрифт:
Сартинов Евгений
Потомок Дрейка
" - Доктор Дрейк? Я Майкл Фишер, космопсихолог, прислан по вашей просьбе с Центральной базы Венеры.
Для доктора он выглядел слишком молодо: розовощекий, с идеальным пробором на бок, в глазах идиотский огонь еще пылающих юношеских надежд. На секунду мне даже стало его чуточку жалко, он ведь не представлял себе, что его ждет впереди.
– Очень рад, - голос мой прозвучал сипло, пришлось откашляться. Добро пожаловать на Презент.
Я с некоторым трудом встал, все качнулось.
"Господи!
– подумал я.
– Из чего они на Титане гонят это контрабандное пойло под названием виски? Ни кукуруза, ни пшеницы там не растет. Неужели из того же урана, что там же они и добывают?"
Но надо было действовать, говорить, и даже думать.
– Извините, что не встретил вас, - сказал я.
– Ночью снова был несчастный случай, парень попал под дробильные вальцы, вы раньше не встречались с таким механизмом?
Фишер отрицательно мотнул головой.
– Ну, это два таких огромных барабана весом по десять тонн каждый, крутящихся в разные стороны со скоростью сто оборотов в минуту. Так вот, то, что раньше звали Майклом Керри и мы отскрябали от этих железяк было толщиной три миллиметра, ровно столько же, сколько зазор между ними.
Парень слегка побледнел.
"У него буйная фантазия, - подумал я, - и это хорошо".
– Я вас понимаю, - признался он.
– Вы давно практикуете, Фишер?
– Нет, - он слегка замялся, - только год, как получил диплом и это моя первая командировка на астероиды.
"Все понятно, - понял я.
– На Земле не придали значения моему рапорту и прислали вместо комиссии старых академических зубров этого молокососа. Что ж, им же хуже будет".
– Знаете что, Фишер, можно я буду звать вас просто Майкл?
– Конечно.
– Я сейчас немного приведу себя в порядок, и мы с вами пройдемся по базе.
– Хорошо.
Из душа я вернулся взбодренным, тем более что там, в шкафчике, постоянно стоял небольшой шкалик со спиртом. Две таблетки от головной боли и еще одна забивающая запах спиртного гармонично дополнили мой моцион. Между тем мой юный коллега с интересом рассматривал нашу семейную реликвию - голографическую копию портрета Адмирала.
– Адмирал Сэр Френсис Дрейк, - вслух прочитал надпись под портретом Майкл.
– Так вы потомок того самого знаменитого адмирала?
Я только ухмыльнулся и встал рядом с портретом.
– А-а, - протянул Фишер.
– Теперь мне понятно, почему вы носите бороду, столь неудобную в условиях космоса.
Да, хлопот у меня с бородой было предостаточно. Раз я даже чуть было не распростился с жизнью, прищемив ее стеклом гермошлема при аварии на "Титании". Хорошо еще в шлюзе было достаточно кислорода, и я успел с ней справиться. Зато при бороде мое портретное сходство с Адмиралом было просто поразительно.
– Просто поразительно, вы так похожи!
– словно подслушав мои мысли, повторил их Фишер.
Польщенный, я обнял его за плечи одной рукой, и, глядя с высоты своих двух метров пяти сантиметров, сказал:
– Ну что ж, коллега, пойдемте, осмотрим наш "подарок".
Шагая по слабо освещенным, серебристо матовым коридорам базы я начал просвещать его с азов.
– Когда десять лет назад корабли дальней разведки обнаружили этот астероид, он перевернул все представления о строении вселенной. Тогда это была мировая сенсация номер один. Вы помните эту шумиху в прессе?
Фишер несколько замялся.
– Нет, я ведь был тогда достаточно молод, и к тому же больше увлекался футболом и девочками, чем космосом.
– Вкратце это выглядело так. Когда казалось, что в нашей планетной системе все изучено до последнего дюйма откуда-то из глубин Большого Космоса появляется это: громадный кусок материи размером чуть поменьше нашей Луны. По идее он должен был пронзить нашу систему и умчаться куда-то дальше, но нет! Мы его затормозили и перевели на постоянную орбиту. На это было ухлопано треть мирового бюджета Земли, при торможении использованы ядерные боеголовки, с тех пор Презент несколько фонит. Погибло три корабля и пятнадцать человек экипажа. Кстати, я сам был при этом на "Титании" и успел отчалить с последней шлюпкой за тридцать секунд до взрыва реактора. Но это все давно окупилось. Чем?
– Астрон?
– Да, именно. Чтобы синтезировать на земле десять граммов минерала с такими невероятными свойствами, пришлось потратить десять лет работы целого института, и стоимость целой флотилии таких монстров как наш космический лидер "Энтерпрайз". Представляете, какое изумление охватило всех наших шишкоголовых ученых, когда выяснилось, что к нам летит целый монолит такого вещества. Для создания компьютера 18 поколения, что у вас сейчас на руке нужно три грамма астрона, для машины управляющей всеми системами " Энтерпрайза" - триста. А здесь - я положил ладонь на шероховатую прохладную стенку туннеля, - миллионы тонн кристально чистого астрона.
– Как же он мог возникнуть?
– спросил психолог.
Я улыбнулся.
– Это загадка номер один в нашей Галактике. Здесь нет ничего, никаких других примесей, ни каких вкраплений. Это единый самородок, слиток, назовите как хотите, но это так. Более того, ученые пришли к выводу, что это только часть более крупного образования. Прародитель нашего Презента был габаритами поболее Юпитера, но по неизвестным причинам был раздроблен на более мелкие куски.
– И как же это всё произошло?
Мы как раз подошли к столовой, и я показал на центральную стену.
– Эта фреска, одна из гипотез происхождения нашего "Подарка".
Пока он разглядывал живопись, я заказал два стандартных обеда, и взял у Вилли, бармена, пару банок пива для поправки еще слегка гудевшей головы.
– Ну, как, впечатляет?
– спросил я его, выгружая на столик продукты.
– Да, интересно.
Я уже доедал, а он все ни как не мог оторвать глаз от этой стены. Еще бы! Первые полгода я сам терялся перед буйной фантазией Косты Фалько. На площади более ста квадратных метров была изображена взрывающаяся под напором растяжения двух коллапсов гигантская голубовато-стальная планета. И все это на феерическом фоне звездных скоплений. Глубина пространства ошеломляла, кружила голова.