Потомок Геракла
Шрифт:
Подобное недовольство, вызванное понесенными убытками и негативными чувствами попранного достоинства, высказывали и жители Мигдонии, подвергшиеся грабежам и разбоям со стороны афинских наёмников. С дальних северных рубежей следопыты и стражники границ доносили, что активизировались давние недруги Македонии – пеонийские и иллирийские племена.
– Не отчаивайся, Александр! – обратился к монарху Архелай на полпути, прервав томительное и тягучее молчание, царившее среди царских приближенных. – Македония знавала времена и намного хуже! Это хорошо, что мы в трудную минуту оказались вне пределов царства нашего, избежав поспешных и необдуманных решений. Сейчас есть время всё тщательно взвесить и обдумать.
– А что тут думать! – недовольно буркнул царь. – Я обязательно рассчитаюсь со всеми своими врагами, обидчиками и предателями! Пусть на это уйдёт много времени и жизнь моя!
– Лишь об одном прошу тебя, Александр! – буквально взмолился Архелай: – Не бросайся сразу на всех обидчиков! Любая ошибка или неожиданность могу ещё больше усугубить наше шаткое нынешнее положение! Нужно усилить наши порубежные гарнизоны на севере и взять под контроль крупные поселения на юге. Возмести убытки самым знатным и спесивым кланам Мигдонии. Всё это необходимо сделать без промедления, чтобы не допустить мятежа и распада царства Македонского!
Царь долго и пристально глядел вперёд, сохраняя молчание, затем он устало прикрыл глаза и глухо заговорил:
– Я прислушаюсь к советам твоим, мой верный друг и соратник. Но не проси меня забыть о возмездии в отношении Алорита! Эту собаку я ни на миг не перестану искать, чтобы изловить и предать самой лютой казни!
– Вот тут я с тобой полностью согласен, царь! – повеселел Архелай. – Чем раньше мы изловим и прикончим пса Алорита, тем меньше он совершит гадостей и новых подлостей!
Главный стратег и царский советник испытал огромное облегчение, когда Александр согласился с последовать предложенной тактике постепенного возмездия. Но оставался не решенным ещё один важный и щекотливый вопрос – как поступить со вдовствующей царицей.
Эвридика принадлежала к самому знатному и влиятельному македонскому роду Линкестидов. Для большинства простых македонцев она являлась уважаемой вдовой царя, почитавшегося справедливым и авторитетным правителем. Лишь избранный круг посвященных знал о преступной и постыдной связи Эвридики со своим зятем – государственным преступником.
Огласить во всеуслышание скандальные и порочащие подробности отношений царицы и Алорита, значит, бросить тень на род Аргеадов и несмываемое пятно позора. Оставить всё, как есть невозможно, ибо Птолемей не только разделял ложе с царицей, но и домогался самого царства Македонского.
На удивление Архелая, что решился-таки заговорить с монархом на столь деликатную тему, Александр отреагировал на его слова с завидным спокойствием и пониманием.
– Мать мою содержать под постоянным надзором. Определить к ней в услужение самых надёжных и проверенных служанок. Обо всех её встречах, замыслах и посланиях сообщать мне постоянно! Вполне возможно, что Алорит попытается встретиться с ней или вступить в переписку. Всякого, ко задумает матери моей оказывать помощь в тёмных делишках и злоумышлениях, предам лютой смерти вне зависимости от рода и звания!
Уже въезжая в главные ворота Пеллы, царь с клятвенно-свирепым выражением лица торжественно произнёс во всеуслышание:
– Никогда этот город – краса и гордость моих предков – Аргеадов не распахнёт ворота перед паршивой собакой Алоритом! А тиран ферский, что вонзил мне кинжал в спину, подобно ночному вору в подворотне, ещё примет от меня достойное возмездие!
Тирада эта вызвала бурю восторга среди телохранителей Александра и рядом находившихся македонских воинов. Один лишь Архелай с тягостной обреченностью покачал своей головой, что начинала повсеместно покрываться сединой снежного оттенка. Горячий монарх так и не отказался от опасной идеи скорой мести своим главным обидчикам…
II
Заключив мать под строгий домашний арест, Александр слишком самонадеянно и опрометчиво решил, что Эвридика оказалась под надёжным и постоянным надзором, лишившись своего прежнего царственного положения и влияния.
Очень быстро опальная вдовствующая опальная царица установила тайную и постоянную связь со своим любовником. Посредником этого крамольного общения стал Аполлофан – младший офицер из числа личной стражи царя. Александр всецело доверял Аполлофану, назначив его ответственным за содержание матери под строгим надзором.
Почему Аполлофан пошёл на предательство своего монарха и перешёл на сторону Эвридики? Это случилось, главным образом, по двум причинам. Во-первых, Аполлофан был родом из Линкестиды, а потому, будучи образцовым офицером царской гвардии, в душе своей постоянно пестовал и лелеял мечту отмщения Аргеадам за порабощение своей родины.
Второй и главной причиной измены стали деньги и щедрые посулы, раздаваемые Эвридикой и Алоритом. Заточенная под стражу царица не скупилась на оплату посреднических услуг Аполлофана, охотно обещая ему в самом ближайшем будущем должность главного стратега македонской армии.
Будучи ответственным за содержание царицы под арестом, Аполлофан мог без каких-либо препятствий и подозрений общаться наедине с Эвридикой. Он также мог без опаски передавать арестантке послания от Птолемея Алорита.
– Этот порошок необходимо подмешать в еду моей дочери, – такими словами начала очередную тайную встречу царица, украдкой вложив в ладонь Аполлофана небольшой, но довольно увесистый мешочек.
– Ты хочешь отравить собственное дитя!? – оторопело прошептал Аполлофан, пристально и испытующе заглядывая в глаза своей собеседнице.
– Да, именно этого я и хочу! – прошипела Эвридика, совершено спокойно выдерживая колючий и буравящий взор своего надзирателя. – Своим нынешним унизительным положением во многом я обязана Эвриное! Эта поганка сначала натравила на меня мужа, а потом и Александра! Так, пусть она скорее умрёт, за всё то зло, что причинила мне!
– Смерть Эвринои должна выглядеть естественно, иначе излишне горячий и скорый на расправу Александр захочет непременно докопаться до истинных причин. В таком случае нам очень сильно не поздоровится, – покачал головой Аполлофан, вернув обратно мешочек с отравой царице.