Чтение онлайн

О чем говорят понимала плохо. Зато обнаружила трупешник той девчонки, который на выходных эти сумасшедшие сперли из больницы и который по-совместительству являлся главным действующим лицом памятного для меня ритуала. Сейчас этот труп выглядел весьма живенько и даже разговаривал, удобненько устроившись на коленях у Сереги.

Говорили о каких-то сатарах. Якобы те начали конкретное преследование Стаськи, из-за чего никто понять не мог... Потом долго допрашивали труп девицы, который как оказалось вовсе и не труп уже... А очень жаль. Потом они долго трепались про какой-то супер крутой волшебный камень, который кто-то где-то спер, после чего Лешка притащил кучу карт и все, кроме ничего толком не понимающей Стаськи и меня, углубились в их изучение. Я почувствовала в девушке родственную душу, но она казалась сегодня слишком злой и стервозной, хотя в прошлую нашу встречу показалась мне весьма милой, и подходить к ней я не решилась, погрузившись в собственные мысли.

Вчера вернулись родители и были приятно удивлены, обнаружив в квартире идеальный порядок, и не очень приятно, увидев Кси. И ко всему прочему обозвали его мутантом. Что б они понимали в мутантах-то?

Я, конечно, пыталась убедить их, что сама буду ухаживать за 'морской свинкой', предки покивали, но, по-моему, остались при своем мнении. Правда, обнаружив в духовке какое-то замысловатое мясное рагу, вновь повеселели и поинтересовались, кто это научился готовить - я или тетя Полина? О том, кто готовил рагу, я не имела ни малейшего представления, но то, что это не я и не тетя Полина, это точно.

После ужина мама поспешила обрадовать меня, сообщив, что все праздники мы проведем в деревне Болотово. Тоже мне новость. Каждый год одно и то же: лес, речка и деревенька с населением в 150 человек.

А еще я вспомнила, что вчера не видела Егора, и сегодня тоже. И позвонить я ему не могу, потому что, как оказалось, у меня попросту нет его номера телефона! И он не позвонит тоже, потому как моего номера тоже не знает, да и обиделся, наверное... Я вот на себя очень обиделась - на фига надо было тащиться на эту встречу? Никаких трупов здесь больше не было, о чем говорят не понятно, Стаська какая-то бешеная - вон уже с Лешкой ругается, хотя он, как я поняла ее парень...

От своих размышлений я отвлеклась только при звуках моего имени. Похоже, меня собирались куда-то брать - зачем не знаю, кажется, из солидарности. Ехать хотелось и не хотелось одновременно. Хотелось приключений... но в компании Егора... Да и все равно родители меня не отпустят, потому как деревня...

Впрочем, мое сообщение о том, что я не смогу поехать никого не огорчило, а я чтобы скрыть разочарование, хлебнула чая из кружки, которую вдруг обнаружила в своих руках. Чай оказался холодным и слишком сладким, и от этого я расстроилась еще больше.

Ребята еще о чем-то поспорили и, решив отправиться в путь в ближайшие два дня, разошлись по домам. И чего они меня, спрашивается, звали?

Огромный деревянный дом посреди леса - вот то место, которое было выбрано для проведения новогодней вечеринки, и куда меня затащила хитрая Оксанка, путем умелых манипуляций.

Последняя учебная неделя закончилась как-то неожиданно. А я, между прочим, так и не увиделась больше с Егором, хотя старательно таращилась по сторонам - он ведь сказал, что учиться в моем универе... Хотя да, я твердо знала, что это неправда, но надеяться никто не запрещал... А Оксанка видя мое расстройство промыла мне мозги и уверенно так заявила, что здесь он мол обязательно появится и я согласилась.

Вообще-то, мы с Оксанкой и Сашкой только что приехали и теперь пытались пристроить свою одежду хоть куда-нибудь (интересно, я ее потом вообще найду?) и, в конце концов, достигнув в этом определенных успехов - кинули их в общую кучу, вошли в большой зал.

Почти напротив входа рядом с широкой лестницей, ведущий на второй этаж, стояла гигантская живая, ну то есть в прошлом живая, елка, наполняя комнату ароматом хвои. Справа от нее, возле огромных окон, украшенных вырезанными из белой бумаги снежинками, стояли столы, заставленные закусками и даже алкоголем. За елкой, почти невидимые для остального зала стояли еще два стола, плотно придвинутые друг к другу. Здесь было скучновато, так как совершенно трезвые преподаватели чувствовали себя немного скованно. Да и вряд ли кто-то из них решится напиться в компании студентов.

Слева от лестницы было гораздо занимательнее. Здесь столы, поставленные буквой П, были завалены картоном и всякими безделушками. Здесь же собралась основная масса студентов. Аксенова Вика проводила какой-то конкурс, в чем ей активно помогали ее подружки Таня и Аленка. Я тоже хочу...

Схватив Оксанку за руку, потащила ее к столам... И тут увидела моего Егора! То есть, конечно, вовсе не моего... Он сидел на низком диванчике рядом с красавицей Змиевской, вытянув ноги вперед, и слушал ее вполуха. Он казался каким-то уставшим, и то и дело прикрывал глаза, под которыми наметились синяки от недосыпа.

Сколько я стояла посреди зала, таращась на парня, не знаю, но Оксанка, потеряв надежду дозваться меня, попросту схватила мою руку и потащила к свободному столу у окна. Теперь Егор находился чуть с боку от меня, но мне все же было хорошо его видно, и я принялась буравить его взглядом, надеясь, что он обратит на меня внимание. К моему восторгу он откликнулся почти сразу - открыл глаза и посмотрел в мою сторону. Наши глаза встретились, и некоторое время мы просто играли в гляделки. Почему-то сейчас его глаза казались мне зелеными... В конце концов, я попыталась изобразить нечто вроде улыбки, но получилось видимо не очень, потому что Оксанка тут же поинтересовалась кому это я такую страшную рожу скорчила?

Но Егор не испугался...

Уже почти полночь. На черном небе сверкает россыпь ярких жемчужин. Под ногами скрипит снег и мороз, наверное, градусов 25, но мне тепло и весело...

Егор рассказывает одну смешную историю за другой, вплетая в похождения веселого дремлика каких-то лойхойских лахм, жглотов и оссфуфов. Он говорит и говорит, не умолкая ни на секунду, словно боится остановиться. А вдруг понимаю, что, кажется, влюбилась в него... И я тут же решаю сообщить ему об этом - беру его за руку, заставляя замолчать и дать слово мне. Он неохотно подчиняется, смотрит мне в глаза, и я говорю ему, что он очень нравится мне - дура, наверное... А он молчит и смотрит на меня не мигая, и думает, наверное, что я дура...

А мне вдруг становится стыдно. И отпустив его руку, я медленно бреду в сторону дома, где шумит и веселится толпа студентов. Я отчаянно надеюсь, что он меня догонит, остановит, скажет... что-нибудь... но он стоит там, где я его оставила и молчит.

По щекам бегут мокрые струйки и как-то противно-щекотно капает с подбородка. Глаза щипает, и я с ужасом обнаруживаю, что плачу. Слезы противно застилают глаза, но я успеваю заметить быстрое движение за рядом молоденьких березок... А потом сильный удар, сдавленный полный отчаянья крик Егора... и пустота.