Шрифт:
Дэйв Борн сидел в баре «Три пикселя» и крутил в руке наполненную стопку. Пару раз он неосторожно дергал ее и проливал драгоценные капли на стойку. Бармен тут же протирал ее и отъезжал к другим клиентам. Иногда, из вредности Дэйву хотелось нарочно пролить алкоголь, чтобы бармен – тупая железяка с гвоздями вместо мозгов, снова к нему подъехал. С ним было не так одиноко…
Музыка играла чуть слышно. В основном посетители включали музыкальные чипы, отстраняясь от реальных звуков, и на их висках разными цветами светились фасадные оболочки вживленных модулей.
Дэйв не хотел музыку. Его не отпускали мысли о работе. Завтра он собирался в отпуск, но продолжал думать о тех несчастных девушках. Хоть он и был достаточно молод, но успел проявить себя, как специалист, и за восемь лет службы ему довелось вести разные дела. Вот только расследование убийств «Отсекателя» давалось ему сложнее. Наверное, потому что все девушки были очень красивые. А, может, и потому, что в городе впервые за последние 35 лет, завелся маньяк.
При современных технологиях убийцам не удавалось совершать более одного убийства. Благодаря вживленных чипам и тотальному надзору их быстро находили. Буквально, в течении часа, после совершения преступления.
В этом году появился «Отсекатель» и похерил всю статистику. На сегодняшний день ему удалось убить четырех девушек и остаться безнаказанным. Весь полицейский департамент кипел, как многоуровневая дорога в центральной части города. Шеф был в ярости и требовал немедленно найти негодяя.
Дэйв тяжело выдохнул. В ту же секунду микрочип в его голове активировал функцию «Психологическая помощь», и он услышал вкрадчивое:
«Добрый вечер, Дэйв. Давно не общались, приятель».
– Я тебе не приятель, – огрызнулся он, не желая болтать с дурацкой программой.
Была бы его воля, он ее давно заблокировал, но закон запрещал полностью отключать эту функцию. Самое большее, что можно было сделать – понизить ее восприимчивость до минимума.
«Ох, Дэйв, что-то у тебя настроение совсем обнулилось. Не хочешь рассказать в чем дело?» – не унималась программа.
– Никакого дела нет, я собираюсь в отпуск.
«А как же «Отсекатель»? Разве он тебя не беспокоит?»
– Не так сильно, чтобы ты ко мне цеплялся.
«Точно нет? Он ведь убивает девушек… – программа сделала паузу, давая Дэйву осмыслить услышанное. Чуть помолчав и не получив нужной реакции, она продолжила: – Перерезает им горло, едва не отрезая голову напрочь… Не беспокоит?»
Отпив из своей стопочки, Дэйв стиснул зубы и процедил:
– Какой же ты говнюк!
«Или тебя не беспокоит собственное одиночество? – продолжала немилосердная программа. – Тебе 27 лет, Дэйв, и ты совершенно один. Тебя это устраивает?»
Дэйв знал, что если ответит: «Да», то этот говно-психолог назовет его «странным» и будет еще усерднее лезть под кожу, выясняя причину его удовлетворения такой отстойной жизнью. Если скажет: «Нет», то выйдет на второй уровень обсуждения одиночества, вспоминая на скольких неудачных виртуальных свиданиях он побывал.
Он решил промолчать и подозвал бармена, чтобы тот налил ему еще. Программа продолжала его терроризировать:
«У тебя нет семьи, да и друзей мало. Только работа, да трупы-трупы-трупы…»
Выпив очередную стопку махом, Дэйв мысленно обратился к своему музыкальному чипу и попросил включить альбом группы «Зверский металл» от 2048 года. В ту же секунду в его голове заиграла жуткая какофония этого небывалого старья, заглушая мерзкий голос психолога.
Стоило ему вздохнуть с облегчением, как сквозь несмолкаемый ор прорвался звонок от Карен. Дэйв увидел перед внутренним взором иконку с ее хмурым недовольным видом. Карен злобно сверкала глазами, почти не моргая и явно собиралась обрушить на него очередную порцию недовольства и припоминаний того, что он полный козел и негодяй. Над ее головой, с недавних пор, появилась надпись «Стерва», вместо ушедшей в небытие «Карамельки».
Дэйв хотел съязвить что-нибудь на счет ее «постельного робота», на которого она его сменила. Не придумав ничего достойного, он, не отвечая на звонок, заблокировал бывшую и продолжил издеваться над своими ушами, вливая в них следующую песню «Зверского металла».
Вымучив так песен пять и дождавшись, когда у говно-психолога закончатся попытки до него достучаться, Дэйв прикоснулся к стойке в районе неоновой надписи «Оплата» и вышел на улицу.
Моросил легкий дождь. Такой противный, когда думаешь, что лучше бы вдарил нормальный ливень. Только ливни в современном мире запускались редко. Экологи почему-то считали, что такая вот моросящая мерзость – лучшее, что может быть для природы и людей.
Повсюду светил разноцветный неон, завлекая прохожих в различные заведения, начиная от приличных и до самых сомнительных. В «Багровом квартале» можно было натолкнуться и на что-нибудь похуже, чем обогащенное наркотической «паучихой» пиво по цене бутылки хорошего рома на основе двухпроцентной эссенции старинного напитка урожая 2035 года.
Приподняв воротник плаща, Дэйв поспешил к остановке для монорельсового транспорта. Если повезет, он окажется дома, не успев как следует намокнуть. Не сбавляя шага, он выудил из кармана «Дуло» и медленно затянулся.
Запах у этой витаминизированной дури был терпкий, безжалостно бьющий по носу. В некоторых местах ее даже запрещали раскуривать, но зато эффект у нее был то, что надо. Плавно продлевал легкое опьянение, да к тому же насыщал кровь полезными микроэлементами.
Крепко зажав «Дуло» в зубах, Дэйв сунул руки в карман плаща, чтобы согреть, и ускорил шаг. Разноцветные огни вывесок мелькали на пластиковом теле электронной подпитки, и Дэйв, скосив глаза, иногда поглядывал на нее. Красиво, чёрт возьми!
Выйдя из переулка к дороге, заполненной разнообразным транспортом, Дэйв понял, что выбрал не самое подходящее время для отъезда. В полночь из «Багрового квартала» в большом количестве уезжали те, кто уже достаточно повеселился и приезжали те, кто только взошел на этот путь.
Единственный свободный «моник» у него из-под носа увел андроид, который бережно усадил в салон своего пьяного до невменяемости хозяина, назвал адрес доставки этого тела, и закрыл за ним дверь.
– Проклятье! – сцепив зубы, чтобы не выпало «Дуло», ругнулся Дэйв.