Потрясатель Тверди
Шрифт:
— Я немного устал, — ответил Эак. — И, знаешь, я не хотел бы уехать отсюда… слишком поспешно.
Биорк тихо свистнул.
— Вот интересная мысль! — произнес он. — Боюсь, если мы уедем отсюда, то именно поспешно. Или наша смерть будет проворней нашей жизни. Мне давно не попадались столь надежные ловушки.
— Извини, мессир! — Эак оставил почти не тронутый обед и встал. — Я хочу отдохнуть.
Биорк посмотрел на широкую, затянутую в белое спину и почесал бритый подбородок. Эак ему очень не понравился.
«Надо сказать Этайе!» — подумал он.
Начальник Внутренней Стражи Ортран размышлял. Он полулежал в глубоком, обтянутом зеленым шелком кресле. Ткань приятно холодила кожу спины. Ноги Ортрана в тонких черных панталонах покоились на низком круглом столе, изготовленном из основания деревянного ствола с множеством ножек-корней. Дерево было покрыто толстым слоем лака: желтого — на столешнице и темно-коричневого — на боковых поверхностях и корнях-опорах. На столе находился кувшин из оправленного в бронзу агата, до половины наполненный розовым вином, и маленькая, агатовая же, чашечка с резной, похожей на округлый древесный побег ручкой. Слуга, стоящий на коленях справа от стола, подливал в чашечку вино, когда она пустела. Сейчас чашка была полна, и сквозь тонкие стенки просвечивала розовая влага.
Другой слуга полировал шерстяной тряпочкой тяжелый шар маир-унратена. Это была непростая работа.
Ортран время от времени поглядывал на этого слугу и улыбался. Оружие он любил больше, чем вино.
Он улыбался, но мысли его были нерадостны. Сколько он ни ломал себе голову, ничего, достойного действия, не приходило ему на ум. Ортран шумно выдохнул воздух и, сняв со стола ноги, поставил их на пушистый ковер. Потом взял чашечку — она целиком уместилась в широкой ладони — и выцедил вино. Слуга потянулся к кувшину, но воин остановил его:
— Принеси кости!
В шкатулке, имеющей форму головы воина в шлеме, хранился мешочек с гадательными костями, овальными пластинами с вырезанным на каждой изречением.
Ортран произнес краткую молитву Хтону и наугад подхватил три кости. Когда они легли на стол одна под другой, Ортран прочитал:
«Дракон из меди овладевает вершиной».
«Время обращаться к мудрым».
«Бойся вора в доме!»
Ортран так и этак передвигал их по поверхности стола, но смысл гадания оставался темным.
«Должно быть, у вестника Хтона нынче игривое настроение», — подумал воин. Он велел подать себе третий свиток из «Жизнеописания Кристофа Победоносного» и погрузился в чтение. Слуги незаметно удалились. Один остался снаружи, чтоб никто не потревожил господина зря. Начальник Внутренней Стражи терпеть не мог, когда его беспокоили во время отдыха.
Однако на сей раз ему пришлось отложить свиток. Явился один из телохранителей Нассини. Записка гласила:
«За две хоры до захода доставь мне узника, чье имя — Желтый Цветок. Дай ему наркотик, но немного. Завтра он будет работать».
В подписи необходимости не было. Ортран посмотрел на водяные часы: у него было сорок минт.
— Старшего из подземельных — ко мне! — распорядился он.
С помощью слуги Ортран облачился в доспехи. Впрочем, на этот раз он ограничился кольчугой, мечом и боевым браслетом.
Прибежал десятник, командовавший тюремной стражей.
— Цветок получил порцию? — спросил его Ортран.
— Да, командир! Обычную, как ты распорядился. Что-то не так, командир? — скороговоркой выдохнул десятник.
— Все так, молодец! Дай мне трех солдат. Владычица требует Цветка к себе.
В сопровождении воинов и двух слуг Ортран спустился в подземелье и вошел в помещение, где содержался узник.
Комната эта полностью отличалась от норы, в которую запихнули Санти семь дней назад. Обставлена она была, как покои вельможи, недоставало лишь окон.
Ортран вошел внутрь в сопровождении трех воинов. Хотя узник и был одурманен, но Ортран осторожен. Он уже видел, на что способен Желтый Цветок.
Привилегированный узник валялся на неубранном ложе, закатив глаза, так что остались одни белки. Он слушал девушку, игравшую на итарре и певшую ему:
Глаза твои, как озеро, чисты. Волос твоих влечет благоуханье. Невинное, беспечное созданье, Я — пленник твоей дерзкой красоты!Песня была мужской, но слушателя это не смущало. Был он сухощавый, гибкий, с темно-желтыми волосами, схваченными на затылке брошью в виде паука. Высокий чистый лоб открыт, кошачьей грации тело затянуто в желтое трико.
Узник улыбнулся Ортрану, показав ряд ровных мелких зубов. Жилистой длинной рукой он потрепал девушку по щеке. Лицо его, треугольное, сужающееся книзу, приятное, типично конгайское, если не считать желтой пигментации кожи, было из тех, что называют неопределенными. Ни возраст, ни темперамент, ни ум по нему узнать было нельзя.
— Владычица призывает тебя! — сказал Ортран. — Идем!
Одним непрерывным плавным движением узник поднялся со своего ложа и оказался рядом с Ортраном. Цветок взял воина за рукав и потянул, показывая, что готов идти. Узник был немым, хотя слышал превосходно и язык его был на месте. Один из солдат разомкнул замок длинной платиновой цепи, что приковывала узника к кольцу в стене. Вынув из кармана короткую стальную цепь, солдат приковал запястье Желтого Цветка к собственному.
Ортран пропустил их вперед, и они направились к выходу из подземелья.
Темнело.
Наступившая ночь отличалась особенной чернотой. Ни одной из лун не было на небе. Больше того, пришедшие с востока облака затянули свод. Даже свет Анормаир не мог пробиться сквозь них.
Так же темно было и в галереях Дворца. Но никакая темнота не могла помешать Нассини. С завязанными глазами могла она пройти в любой из уголков замка. Множество ночей одна странствовала антассио сонанга под высокими сводами по длинным тихим коридорам — бесшумный блуждающий призрак в ночи. Но тусклый свет масляной лампы показывал, что она человеческое существо. И малая толика света необходима ей, чтобы идти по этим анфиладам безмолвствующих залов.