Чтение онлайн

Карола объяснила, что макароны — в отличие от картошки — всегда кладут в кипящую воду. И кипящую воду распознают не по пузырькам на дне кастрюли, а по большим пузырям, бурлящим до самой поверхности.

Феликс упрямо утверждал, что его дочке больше нравятся слипшиеся макароны, кусками их легче накалывать на вилку. Его соус с комками тоже был явно рассчитан на вкус его дочки, так что все отказались его пробовать.

Я не стала рассказывать Бенедикту, что мы учились кипятить воду. Но уже в понедельник мы с Руфусом приготовили на кухне в гостинице бифштексы с картошкой в мундире. Хотя ни он, ни я на курсах не делали бифштексов, оба остались весьма довольны результатом.

Вечером, без чего-то шесть, в отель зашла Таня — якобы совершенно случайно. Она была у ювелира, которого обнаружила здесь поблизости. Так вот у этого ювелира не только очень красивые драгоценности, но и сам он на редкость приятный человек. Таня отдала ему в ремонт кольцо, на котором вот уже много лет не хватает одного камушка. Мы сидели в мягких креслах за перегородкой господина Хеддериха. Руфус пил пиво, Таня заказала себе «пикколо» [Шампанское в маленьких бутылках.], которое Руфус тотчас же притащил с кухни, а я пила кофе. Вдоволь нахваливши чрезвычайно милого ювелира, Таня надолго замолчала.

— Что еще новенького? — поинтересовался Руфус.

— Вчера позвонил мой прежний приятель Детлеф. — Она снова замолчала.

— И чего хотел? — спросил Руфус.

— Ничего особенного, так, просто поговорить. Похоже, заметил, что у него больше нет знакомых в этом городе.

— И все?

— Кроме того, в фирме Фабера, кажется, неприятности. Виола, наверное, об этом лучше знает, — сказала Таня.

— Бенедикт тоже в жутком стрессе и пока не брался за проект реконструкции отеля, — призналась я.

— Любопытно, когда он, наконец, разродится, — сказала Таня, давая понять, что на Бенедикта особой надежды нет.

— Бенедикт обязательно сдаст проект в срок, он мне обещал. Кстати, от отеля это тоже в какой-то мере зависит. Если я начну работать у дяди, отель останется без уборщицы, а если на время ремонта гостиница не закроется, обязательно понадобится новая уборщица. И пока Руфус…

— Да, ты в любом случае должен подыскивать новую горничную, — вмешалась в разговор Таня.

Он вздохнул:

— Знаю-знаю. Надо будет позвонить в отдел по трудоустройству.

Чтобы дать понять, что дела с проектом не так плохи, я сказала:

— У Бенедикта уже масса идей, что можно было бы сделать из фойе. Но пока ясно лишь то, что уголок господина Хеддериха исчезнет.

— Это еще почему? — ужаснулся Руфус. — Он ведь нужен!

— Не цепляйся за старое — загородке тут не место, — поддержала меня Таня. — Пойми, Руфус, невозможно уродовать холл гостиницы. Иначе лучше вообще не начинать.

Я благодарно улыбнулась Тане.

— Ну, если вы так считаете, — быстро согласился Руфус.

— Посмотрим, какими решениями и находками обрадует нас господин Виндрих, — произнесла Таня безразличным тоном. Потом спросила Руфуса: — Пойдешь со мной поужинать? Около восьми?

Это прозвучало столь вяло и равнодушно, что я спросила себя, не собралась ли Таня порвать с Руфусом. Будем надеяться, нет — Руфуса мне было жалко.

— Да, с удовольствием.

— Ты ведь не пойдешь с нами, или как? — спросила Таня меня.

— Меня ждет Бенедикт.

Таня задумчиво посмотрела на меня и сказала:

— Кстати, у этого ювелира есть потрясающие серьги в виде фиалок, похожи на твои пластмассовые штучки, но сделаны из аметистов, и работа прекрасная. Тебе бы на них взглянуть.

— Мне все равно, настоящие мои серьги или нет. Мне их подарил Бенедикт.

— Я в курсе, — ответила Таня, не скрывая своего плохого настроения.

На следующее утро у Руфуса был слегка помятый и серьезный вид, но он не был похож на мужчину, получившего накануне отставку от своей подруги. Он позвонил в бюро по трудоустройству насчет уборщицы, и ему пообещали сразу же прислать претенденток.

И в самом деле, до вечера появились четыре кандидатки. Первая хотела работать только по вечерам, вторая — без налоговой карточки, третья требовала комнату с телевизором, потому что собиралась приводить с собой маленького сынишку, а четвертая выглядела настолько неопрятно, что в роли уборщицы была бы сущей профанацией. Обо всем этом, негодуя, рассказал мне Руфус. А завтра придут новые, и ему уже дурно от одной этой мысли. По нему, так начало ремонта может отложиться еще на месяцы.

Однако в среду после обеда Руфус вызвал меня по внутреннему телефону. Рядом с ним стояла молоденькая девушка, от силы лет двадцати, невообразимо толстая, даже если мысленно снять с нее стеганую куртку, в которую она была одета. На шее у нее болтались наушники, и провода от плейера обвивали внушительную грудь.

— Это Кармен Гош, наша новая горничная, — с сияющим лицом представил ее Руфус.

Руки она мне подавать не стала, а просто сказала:

— Можете говорить мне «ты».

— Вы отлично поладите с Виолой Фабер, — сказал Руфус.

— Нет проблем, — кивнула Кармен.

Почему бы мне не перейти с ней сразу на «ты»?

— Меня зовут Виола.

— Порядок, — приняла к сведению Кармен.

— И как я уже сказал, — подытожил Руфус, — вы можете во время работы носить свой плейер. Если вы хотите принести с собой еду, у нас есть холодильник, морозильная камера, микроволновка — все что душе угодно.

— Днем я не ем ничего горячего, — сообщила Кармен. Разговаривая, она так двигала нижней челюстью, словно жевала слова.

— Итак, в понедельник через неделю, то есть второго апреля, вы начинаете. А Виола и наша госпожа Хеддерих введут вас в курс дела.

— Нет проблем, — опять сказала Кармен.

Руфус был в восторге.

Его восторг не угас и когда она ушла.

— Она поставила лишь одно условие: что не желает расставаться со своим плейером. Посмотрим, как отнесется к ней хозяйка. Насколько я знаю Бербель, она будет брюзжать.