Потусторонним вход воспрещен!
Шрифт:
– Известно что! – Надежда принялась перечислять, загибая пальцы. – Во-первых, костюм летний, нарядный, цвет серо-голубой, бельгийского производства, почти новый… потом платье выходное, вечернее, брусничного цвета, фирмы Вивьен Вествуд, между прочим… немереных денег стоит… туфли черные, на высоких каблуках, производство Италии… потом еще кое-что из одежды, но это так, вас не касается… а дальше подарки… рубашка для мужа, голубая, галстук итальянский, шелковый, ручной работы – это тоже для мужа…
– А вот мы сейчас посмотрим, какие там у вас подарки! – злорадно проговорил майор. – Башмаков, открыть сумку!
– Она на замок закрыта, – сообщил один из подручных, наклонившись над сумкой. – Вскрывать?
– Вскрывай!
– Это с какой стати вскрывать?! – воскликнула Надежда. – Сразу видно, что не ваше имущество! Это моя сумка, и я ее вскрывать не позволю! Она почти новая, я ее только пять лет назад купила! И зачем вскрывать, когда у меня ключ имеется? – И она протянула маленький ключик подручному майора.
– Подходит! – радостно проговорил тот, вставляя ключ в замочек.
– Точно – сообщница! – повторил его коллега.
Башмаков расстегнул сумку, и наркополицейские наклонились, разглядывая ее содержимое. Белобрысый попытался под шумок улизнуть, но бдительный майор на корню пресек эту попытку.
– Еще там две мыши должны быть, – как ни в чем не бывало продолжала Надежда Николаевна. – Одна серая, другая белая…
– Какие еще мыши?! – с ненавистью процедил майор Сопрыкин, выпрямляясь.
– Обыкновенные игрушечные мыши. Пропитанные специальным составом, привлекательным для котов…
– Правда, товарищ майор, мыши… – сообщил Башмаков, роясь в содержимом сумки. – Как гражданка и докладывала, одна серая, другая белая… и пахнут какой-то гадостью…
– Ничего не гадостью, – обиделась Надежда. – Вовсе не гадостью, а специальной отдушкой для котов…
В наступившей тишине раздался смех.
Это смеялся Сережка Динамит.
– Ну что – взял, майор? – проговорил он, отсмеявшись. – Что у тебя есть?
– Ничего, Динамит, ничего! – отозвался «инвалид», двигая желваками. – Я за тобой буду следить днем и ночью, и я тебя возьму с поличным! Не будь я майор Сопрыкин…
– Ну-ну! Это мы поглядим! А сейчас у тебя ничего на меня нет, так что вели своим сявкам, чтобы сняли с меня браслеты! – И он вытянул вперед руки в наручниках.
– Эй, вы чего это его отпускаете? – забеспокоилась Надежда. – Он ведь сумку у меня украсть хотел! Прямо среди белого дня! И насчет этого как бы майора у меня тоже имеются подозрения, что он никакой не майор, а сообщник…
– Гражданка, лучше уходите подобру-поздорову! – процедил майор, побагровев и скрипя зубами. – Уходите, пока мы вас не задержали за… за что-нибудь!
– То есть как – уходите? – возмутилась Надежда. – А сумка?! Сперва сумку мою отдайте!
– Сумка – это вещественное доказательство… – неуверенно проговорил Башмаков.
– Какое еще доказательство?! – воскликнула Надежда, подбоченившись. – Я весь город переверну! Я до прокурора дойду! Сейчас же отдайте мне моих мышей!
– Ладно, Башмаков, отдай ей эту чертову сумку! – неприязненно произнес майор. – Лишь бы больше глаза мои ее не видели! Все равно это не вещдок!
Надежда схватила свою сумку, торопливо застегнула молнию и вышла из камеры хранения с видом победителя.
Освобожденный Серега Динамит сделал полиции ручкой и был таков. Майор, он же инвалид афганской войны, он же ветеран Чечни, с ненавистью поглядел ему вслед. Его подручные мигом собрались и тоже уехали на машине. Пожилой полицейский уселся на свой продавленный стул и снова сделал вид, что заснул. Надежда отошла подальше, борясь с желанием показать вслед вредному майору язык.
Сумка приятно оттягивала руку. На дне ее где-то завалялся мобильный телефон, вспомнила Надежда, надо бы позвонить мужу.
– Ну? – Антонина схватила ее за руку. – Говори код!
– Ой, чуть не забыла! – спохватилась Надежда. – Вот, держи, – она сунула блондинке бумажку с цифрами. – Только сейчас туда не суйся. Вот устаканится все – тогда и заберешь.
– Ага, – с презрением заметила Антонина. – Ты за кого меня держишь? Сиди тут, никуда не уходи, пока я не проверю…
Она напихала старых газет в пустой пакет с Микки Маусом и удалилась, чтобы вернуться через пять минут.
– Все путем, я исчезаю, дел полно, надо начальству доложиться, пускай они сами пожар тушат. Пока, девочки!
– Ну вот, – Надежда ласково погладила сумку, – и нам пора.
– Куда? – тоскливо спросила Анфиса.
– Уж не знаю куда ты, а я – домой, – сухо сказала Надежда, – у меня кот скучает, муж с работы скоро придет, сама я не евши, не пивши, да и помыться бы не мешало. Уж о том, чтобы прилечь хоть на часок, я и не мечтаю.
Мебельный фургон резко затормозил, и Виктор Бегунов едва не вылетел из кресла. Жилистый мужик лет шестидесяти, сидевший напротив, уставился на него и проговорил:
– А ты кто таков? Вроде мне твоя личность незнакомая!
Виктор только было открыл рот, чтобы сочинить какую-нибудь правдоподобную версию, объясняющую его присутствие в фургоне, как вдруг на помощь ему пришел здоровенный детина в комбинезоне, судя по всему, бригадир грузчиков:
– Это он вместо Мишки Косого пришел. Валька Мишкина вчерась говорила, что вместо него придет то ли братан, то ли друган его… верно говорю?
Виктор что-то невразумительно проворчал вместо ответа.
– А Мишка что – запил опять? – деловито осведомился пожилой грузчик.