Чтение онлайн

Кто навёл? Церковь? Или кто-то из интерната?

— Чего встал, лицом вниз! — заорал молодой полицейский.

Я послушно лёг на тёплый асфальт. Как хорошо лежать, кстати…

— Руки на виду!

Рация протрещала что-то невнятное. Ну, для непривычного уха. Потому что напарник молодчика явно всё разобрал и сдавленно одёрнул товарища:

— Сережа, он того… пострадавший, оказывается.

— А? — стушевался молодой. — Серьёзно?!

— Эй, парень, ошибка вышла. Поднимайся!

Я не пошевелился. У меня было о чём подумать, а лежалось так вообще замечательно. Итак, зачем меня убивать? Зачем кому-то стрелять в неизвестного подростка из приюта? В чём выгода, мать её?

Нет, я привык жить в реальности, где прилететь может из любого угла. Потому как мотивов давал предостаточно. Но здесь-то мой путь меньше суток. Ничего сделать не успел и уже столкнулся со стрелком.

С чем это связано-то? С тем, что во мне проснулся дар, или с тем, что я закрыл серую зону?

— Эй, парень, ты чего? Поднимайся.

Более адекватный полицейский встал совсем рядом со мною. Я видел его начищенные ботинки, попавшие в поле зрения.

— Парень? — тихонько позвал патрульный.

Это точно кто-то из интерната. Первоцерковники простые мужики на работе, отработавшие смену. Маховик с наёмниками закрутить бы не смогли так быстро. Это ведь надо и человека найти и объяснить ему: что, куда, зачем. Цель назначить. Скоординировать. Чёрт, этот механизм был запущен давно и кто-то просто нажал на кнопку пуск.

Я упёрся ладонями в асфальт и оттолкнулся вставая. Посмотрел на Елизавету Андреевну. Ладно, пустое. Разберёмся. Хотелось, конечно, знать больше, но что поделать. Потихоньку-полегоньку.

— Извините, — выдавил смущённый молодой полицейский. — Пожалуйста.

— Я потребую геральдический комитет лишить тебя дворянского титула, — проговорил я и зашагал к учительнице.

— Я не из этих, — смущение служивого разом схлынуло. Сменилось неуместным негодованием. Ополоумели они в своих деревнях с таким отношением к благородным.

— Тогда не потребую, — я решил не добивать полицейского.

Глава 3

— Смотрю, Артемьев, денёк у тебя задался что надо, — полицейский урядник смотрел с наглым и хитрым прищуром, едва умещаясь в роскошном кожаном кресле. Неплохой у него тут кабинетик, удобный. И покидает он его, судя по массе, нечасто.

На виске у заплывшего жиром урядника мигал зелёный огонёк. Тоже, значит, имплантированный человечек. Наверное, минимальный набор по доступу в сеть и к базам данных. Без сканеров и прочих улучшений. Это всё-таки провинция.

Хотя кто знает, что им в голову начальство вживляет. Может он сейчас в меня из пупка целится.

— Невероятно увлекательный. И мне хотелось бы завершить его как можно скорее. Мне надо в Пушкиногорский Приход на регистрацию, а…

— Ну, торопиться не стоит, Артемьев, — покачал головой урядник. — Не надо тебе уже торопиться. Ты уже всё успел. Убийство, закрытие зоны без лицензии. А ещё… Где твои друзья, Артемьев? Городовые роют землю вокруг твоего интерната и следов несчастных сироток как-то не очень много…

— Откуда мне знать, Посвистов? — фамилия урядника была написана на табличке на столе. Табличка сверкала, нарядная такая. Протирает, наверняка.

— Господин Посвистов, Артемьев.

— Господин Артемьев, Посвистов, — расслабленно отмахнулся я.

Он скрипнул зубами, коснулся воротника, ставшего вдруг тесным, но справился с собой. Вернулся в ядовитую елейность:

— Но даже те следы, что мои люди обнаружили — довольно громкоговорящие. Например, оккультные символы на месте обозначенном как возможное расположение портала, — урядник прищурился, толстые губы чуть побледнели от недовольства. — Штатный чародей уверяет, что это часть ритуала по поглощению души.

В мире за пределами этого такое зовется выдергиванием эссенции. И, как я уже говорил, является признаком слабости. Попыткой простых людей прикоснуться к возможностям одарённых. Возможно, ритуал моих одноклассников мог бы даже пройти с успехом, чего, слава всему хорошему, не случилось. И тогда бы сила одной души какое-то время могла бы быть использована тем, кто этот ритуал проводил. Но ничего серьезного с такой энергией не сделаешь. А если даже получится, то вероятнее всего придется потом проходить проверку на ведьма-не ведьма. Когда камень к шее привязывают и кидают в реку. Выплывет — значит можно карать как ведьму. Не выплывает — судебная ошибка и компенсация семье пострадавшей. Метод безошибочный. И единственно доступный, потому как сканеры сигнатур и возмущений дара не уловят одну чуждую душу. Точность приборов не та.

— Также мы нашли следы крови, — продолжил урядник. — Не вашей.

Наступила пауза. Он смотрел на меня победителем, я глядел на него внимательно, всем видом ожидая продолжения.

— И? — не выдержал я. — Кто-то шёл и пролил немного?

— Оставьте свои шутовские повадки, — урядник постучал указательным пальцем по столешнице, будто призывая к вниманию. — Речь идёт о серьёзных обвинениях. Вы можете отправиться на урановые рудники как минимум. А быть может и… петля, господин Артемьев.

— Так… — поднял я руку, останавливая полицейского, — так… Пулю в себя сегодня тоже я выпустил?

— Кстати, убийство человека с применением дара без регистрации оного тоже преступление.

— Самозащита!

— Убийство! — противно ухмыльнулся он.

В дверь постучали.

— Я занят, — рявкнул в ответ урядник.

— Ваше благородие, тут эта… К вама… — послышался глухой голос.

Дверь тут же распахнулась, пропуская наружу сухопарого седовласого мужчину в деловом костюме. Лицо высушенное, нос крючком, а из-под густых белых бровей смотрят хитрые и умные глаза. За порогом остался городовой с вытянутой физиономией. Увидев взгляд начальника, нерадивый страж торопливо закрыл дверь.

— Вы… — тестом в кадке начал приподниматься из кресла урядник.

— Вольтке Исаак Моисеевич — адвокат, — представился гость. — Я представляю интересы Ильи Александровича Артемьева.

Он моментально оказался у стола урядника, уверенно положил перед полицейским свою визитку, а затем и пару бумаг.

— Прошу расписаться о задержании несовершеннолетнего и препятствии в регистрации одарённого.

— Опять вы… — Посвистов аж позеленел глядя на адвоката.

— Волею государя нашего обязан нести службу по первому зову права, — вежливо поклонился Вольтке. — Ваша подпись.