Чтение онлайн

Карнавас, тяжело выдохнув, вжал кнопку вызова:

— Берналь, Роблэ на месте, прием.

Ответили сразу же, видимо его на той стороне ну очень ждали.

— Роблэ, как ваши дела? — голос генерала Гереро. — Возле исходной точки чисто?

— Все в порядке, все чисто, Берналь.

— Переход через десять минут, — сказал Гереро. — А пока я хотел бы задать несколько вопросов по последнему отчету Гато. Вы выяснили, какой именно агент помог ему сбежать.

— Так точно, генерал. Это был агент внедренный в имперскую армию. Гато сообщил, что видел его на базе. Кажется, имя Никита.

— Все верно, Роблэ. Позывной агента Агила. Он единственный наш агент, которому удалось внедриться в структуры местных вооруженных сил. От того это весьма ценный агент. Но мы полагаем у него имеются определенные технические проблемы. Агила очень редко отправляет отчеты, а так же практически не имеет возможности выбираться к исходной точке. Мы практически не имеем с ним связи. Нужно наладить связь и помочь агенту, приставить куратора. Я бы хотел, Роблэ, чтоб вы лично этим занялись и курировали его. В связи с обострившимися проблемами с местными властями, нам нужна мгновенная и непрерывная поддержка связи с данным агентом. Как поняли, Роблэ?

— Понял, Берналь. Постараемся отыскать Агила. Но быстрого решения обещать не могу, сейчас мы залегли на дно и ведем себя крайне осторожно. На нас по-прежнему охотятся местные власти.

— Я вас понял, Роблэ, — после небольшой паузы, сказал Гереро. — Мы работаем над решением этой проблемы. Надеемся, что новые агенты в ордене Накта Гулаад и в храме при источнике помогут решить ее. Вы готовы принять агентов?

— Агентов? Разве речь шла не об одном агенте? — растерялся Карнавас.

— Да, но теперь планы изменились. Мы проанализировали ситуацию, если местным властям известно о нас, некоторые проекты придется ускорить. Как я уже сказал, нам нужен человек в ордене Накта Гулаад. У вас готова легенда для девочки?

— Да, почти, — отозвался Карнавас.

Спецслужбы подкинули ему новых проблем. Агент в имперской армии, теперь девчонка. Подумав, Карнавас добавил: — Подготовка и внедрение двух агентов сейчас может… Думаю, не самое лучшее время. У нас могут возникнуть проблемы. Я готовился только к ученому.

— Придумайте что-нибудь, Роблэ. Уверен, нет неразрешимых проблем. У вас для этого есть все необходимые кадры и ресурсы. На нас тоже давят сверху, требуют результатов, — Гереро запнулся, словно раздумывал, стоит ли говорить.

— Карнавас, — внезапно Гереро назвал его по имени, — нам поставили сроки. Полгода. Если не будет результатов через полгода, проект перестанут спонсировать и закроют.

— А мы? — Карнавас мрачно смотрел на рацию, генерал рисковал многим, рассказывая ему это, к тому же каждый разговор записывался. Гереро не ответил, но и так было ясно. Проект закроют, а их здесь бросят без всякой надежды вернуться обратно.

— Организуйте все, спрячьте их на время, свяжитесь с кураторами, — сказал генерал. — Я уверен, что вы найдете решение. Вы готовы?

Карнавас бегло осмотрелся — чисто.

— Да, готов, Берналь. Начинайте переход.

Бернардо Карнавас наблюдал за ровной поверхностью скалы. Это зрелище, сколько бы его не смотри, всегда впечатляет.

Вот камень, он твердый, шершавый и холодный, как и положено камню. Но через миг, камень вдруг кажется, превращается в голограмму. Сначала из него появляются вытянутые вперёд тонкие девичьи руки, шагающая идет неуверенно, она во тьме, Карнавас хорошо помнил ощущения холодной, беспросветной бездны и всепоглощающей черноты. Затем появляется светлая головка, хорошенькая мордашка и перепуганные до смерти большие светло-зеленые глаза. Девушка полностью выходит из камня: хрупкая, обманчиво тонкая. Карнавас сразу подметил, что девчонка крепкая и тренированная, даже лохмотья презренной не скрывали и не портили фигурку. Но для презренной она слишком здоровая, симпатичная и чистенькая.

Карнавас мысленно выругался, с сожалением глядя на девчонку. Еще такая юная. Как жестоко и несправедливо. Угробили жизнь девчонке. Чертовы политики, чертовы богачи гринго. Власть и деньги вытеснили все человеческое, совсем ничего святого у этих засранцев не осталось!

Карнавас настолько же злился, насколько и понимал, что возможно от этой девчонки зависит жизнь всех агентов на Хеме. Поэтому, как профессионал он засунул свои эмоции куда подальше.

— Здравствуйте, — робко сказала девушка по-испански, зябко прижав руки к груди. Она опасливо посмотрела на Карнаваса, но уже через миг принялась с интересом рассматривать окружающий мир. Лес, море, гору Меру.

— Говори на вадайском, — велел ей Карнавас. — Тебя обучили?

— Да, я говорю, — ответила девушка с акцентом на языке Хемы.

— Роблэ, как там у вас дела? Агент на месте? — раздалось из рации.

— Да, — ответил Карнавас, мрачно посмотрев на девчонку.

— Второй агент готов к переходу, готовьтесь.

Карнавас оглянулся, убедился, что все чисто, а затем снова уставился на скалу.

— Я готов, Берналь.

Еще миг, камень становится податливым, из него появляется холщовый мешок, затем тощие слишком холеные мужские руки, а потом и сам человек.

— Профессор Джонсон?! — Карнавас непонимающе уставился на тощего бледного мужчину, покосился на проход, решив, что произошла какая-то ошибка.

Александр Джонсон широко улыбнулся и с восхищением принялся рассматривать все вокруг.

— Да, это я! — радостно сказал он на плохом вадайском.

— Но почему вы? — Карнавас не мог скрыть удивления.

— Так решили сверху, — пожал он плечами. — К тому же лучше меня с этим заданием никто не справится. Нам нужно досконально изучить источники, прежде чем проводить эксперименты. А я лучший в этом деле.

Карнавас молчал. Он смотрел на Джонсона как на прокаженного и даже не скрывал своего негодования. Что не хватало этому идиоту на Земле? У него ведь там было все — деньги, власть, признание. Какого черта он сюда приперся?

— Но вы ведь не сможете вернуться, — непонимающе сказал Карнавас, будто бы Джонсон, один из руководителей операции, мог этого не знать.

— Сможем или нет, это мы еще посмотрим, — широко улыбнулся он. — Ну что, идёмте? Мне не терпится увидеть источник. Кстати, судя по отчётам, сверхспособности начинают проявлять себя уже в течение первой недели. — Ты уже что-нибудь чувствуешь? — он повернулся к Лере. — Недомогание, слабость, головокружение?