Чтение онлайн

«Молчаливым наблюдением, дай-то Бог».

Коди понял намёк и замолчал.

Чем дальше они удалялись от старых стен, тем более беспорядочной становилась окружающая их действительность.

Если внутренний город представлял собой сложный лабиринт узких извилистых переулков, а более престижные окрестности Морнингсайда являли собой упорядоченные ряды элегантных домов, то улицы Хаундсроу, казалось, пролегали совершенно случайно. Здесь бок о бок с восьмиэтажными домами стояли старые фермерские лачуги с соломенными крышами, напоминавшие вылезшие после дождя грибы среди столетних дубов. Многоквартирные дома имели деревянные пристройки, нависавшие над улицей под опасным углом; казалось, они в любой момент могли обвалиться, как внезапно парализованный человек.

Время от времени Ленуар и Коди проходили мимо вымощенной булыжником площади с фонтаном, или древней церкви, или какого-нибудь другого пережитка деревенской жизни, которые поглотил разросшийся город Кенниан.

Но по большей части предместья Эвенсайда представляли собой построенные без всякой системы дома, разграниченные грубыми, торопливыми линиями улиц.

Ленуар и Коди ехали сквозь этот беспорядок, пока не добрались до моста Адлмана - узкой каменной арки над медленными, угрюмыми водами реки Шеррин, которая служила границей непосредственно города.

На одном берегу стояло скромное Рыбацкое предместье, а на другом - Лагерь. И мост Адлмана между ними был последним оплотом цивилизации.

– Вот мы и на месте, - вздохнул Коди.

Ленуар полностью разделал апатию сержанта.

В последний раз он был здесь в компании сверхъестественного существа, которое жаждало его смерти. Каким-то образом той ночью ему удалось выжить и даже найти союзника в мстительном духе, который за ним охотился.

Но это не означало, что он хотел вспоминать о пережитом. От одних мыслей о том дне шрам на правом предплечье Ленуара начал зудеть, будто под кожей зашевелились личинки.

– Давай закончим с этим всем как можно быстрее, - сказал Ленуар и пришпорил коня.

С моста он видел чумные дома; их белые крыши напоминали горные хребты и выделялись на фоне серости остальных построек. Судя по ярко-белому цвету, они появились там ещё недавно; но палаток из белой ткани насчитывалось уже несколько десятков.

«И прежде чем всё закончится, их станет ещё больше», - подумал Ленуар.

Когда они приблизились к подножью моста, Ленуар почувствовал себя неловко: громкий стук копыт их лошадей нарушил зловещую тишину, словно они без приглашения ворвались на похороны.

К счастью, звук затих, когда лошади перешли с мощёной дороги на землю; их копыта выбивали глухой, неровный ритм, как трепетание испуганного сердца.

Улица была почти пуста. Кое-где молча, не издавая ни звука, брели люди - они несли воду, дрова или мешки с мукой.

На улице не играли дети. По улицам не слонялись без дела праздные юнцы. Даже бродячие собаки не лаяли на проходивших мимо лошадей, а смирно сидели у домов.

Коди бросил на Ленуара мрачный взгляд, но ничего не сказал. Нарушение тишины казалось проявлением неуважения.

Чумные дома были возведены недалеко от реки, чтобы облегчить доступ к воде. Ряды белых палаток напоминали лагерь вторгшейся вражеской армии. Ленуар помнил похожие привалы ещё со времён революции в его родной стране.

Любимый город Ленуара, Серле, сильно пострадал от двух бед - насилия и болезней. Свою юность инспектор посвятил изучению смерти во всех её проявлениях.

Восхитительные воспоминания навеял ему Лагерь...

Они нашли Лидмана в самой большой палатке, где проводились процедуры.

По обеим сторонам комнаты стояли койки, на каждой из которых лежал больной.

Ленуар сразу же заметил доктора: тот неторопливо шёл между рядами, заложив руки за спину, словно прогуливаясь по городскому саду. За ним следовал молодой человек, яростно строчивший заметки в толстой книге.

Они ещё не заметили посетителей, а Ленуар, охваченный болезненным любопытством, не мог оторвать взгляда от больничных коек.

И тут же пожалел об этом.

На кроватях в различных позах лежали мужчины, женщины и дети всех возрастов - около пятидесяти в общей сложности.

Их бледная кожа блестела от пота, а волосы прилипли к голове и лбу. Одни, казалось, страдали только от лихорадки, но у других проявлялись и более жуткие симптомы, как будто их избили до полусмерти. Их руки и грудь были покрыты обширными багрово-синюшными рубцами, а конечности отекли. Из ноздрей и уголков рта сочилась тёмная кровь, а по белым, как смерть, лицам текли кровавые слёзы.

В воздухе висел запах гниющей плоти, как на скотобойне в жаркий день.

Ленуар прикрыл рукой нос и рот, чтобы его не вырвало.

Коди сделал то же самое, инстинктивно делая шаг назад, наткнулся на стол и умудрился схватиться за него, чтобы не упасть. Зазвенели инструменты, и Коди тихо выругался.

Лидман и его молодой помощник обернулись на звук. Лица обоих мужчин были обвязаны шарфами.

– Господа, вам не стоит сюда заходить!
– крикнул доктор.
– Здесь небезопасно!

– Мы из Департамента полиции, - ответил Ленуар, прикрывая рукавом лицо.
– Нас прислал лорд мэр.

Лидман нахмурился.

– Хорошо. И, тем не менее, здесь опасно находиться. Подождите снаружи, я скоро подойду, - он повернулся к своему помощнику и добавил: - Ещё десять минут кровопускания - и ни секундой больше. В этих людях и так осталось слишком мало крови.

Кровопускание?

Ленуар вновь взглянул на ближайшую койку: некоторые из пятен, которые он принял за синяки, на самом деле оказались пиявками.

Ну, естественно. Брайлишские лекари и их пиявки.

Коди посмотрел на Ленуара и сморщил нос.

«Вот видите?– говорил он всем своим видом.
– Шарлатаны».

Они покинули палатку без каких-либо возражений и стали ждать, когда к ним выйдет Лидман. Несмотря на то, чему они только что стали свидетелями, ни один из них не проронил ни слова, и между мужчинами повисла гнетущая тишина.