Чтение онлайн

Надо ли говорить, что из другого конца зала властелин выглядел, будто он дальше, чем есть на самом деле. Дараган это знал и зачастую подкреплял обман зрения тихим голосом.

Довершала гнетущую обстановку массивная люстра на несколько тысяч свечей, Сорочье Гнездо, как ее называли. Выкрашенная двести лет назад чернильным соком радхомита, невероятно стойким и едким, она довлела над залом, как пелена над миром снаружи. Только вместо лесов и гор, полей, рек и снегов снизу была шахматная доска и ходящие по ней люди.

Каждый, кто имел дух дойти до трона, мог рассмотреть его во всем богатстве. Серебро причудливо изгибалось листьями и лепестками, кварцевые ветки и перья покрывали его, словно шоколадной крошкой, два скрещенных пера из окрашенного в черный шелка занимали всю спинку. Они служили подушкой для больной спины властелина. Трон несколько терялся в громаде зала и выглядел бы выгоднее в более камерной обстановке, но, похоже, князь не слишком любил показную роскошь. Он предпочитал воздействовать на души другими способами.

Дараган вошел тихо. Бледный, с полотенцем на голове - кажется, властелина опять мучила мигрень. Верхние пуговицы малинового халата были расстегнуты, и все могли видеть княжескую волосатую грудь.

Его сопровождали два Кед-Феррешем, перед ступенями они остановились и повернулись лицом к салирцам. Один оказался на черной плитке, выглядел, будто застывшая на постаменте статуя. Второй встал на белую клетку и походил на отделившуюся от стены тень.

Дараган поднялся и просто-таки свалился на трон. Приложил руку ко лбу, затем пальцами начал массировать виски.

– Говорите, - сказал тихо.

В Сорочьем зале никого не было, кроме него, салирцев и Кед-Феррешем. Снаружи, у входа, дежурили несколько стражников.

– Ваше величие, - начал Месфир.
– В первую очередь позвольте воздать вам хвалу от нас и от благоверного некнязя Карьмина.

Послы стали на колени и поклонились. Три раза лбы коснулись холодного мрамора.

– Давайте уже по сути, - отмахнулся Дараган.

– Мы признаем непревзойденное сияние Сафарраша над всей Ишири, - заявил Месфир.
– Мы рады, что вклад в могущество благодатного княжества привносит и наше золото, сокровище салирских гор.

– А я уж как рад.

– Да... Но, к сожалению, бремя столь велико, что мы не можем выплатить его в срок. Мы просим дать нам еще три месяца.

– Мы все выплатим, - заверил Амьян.
– Ради этого мы стерпим многие лишения. А ваше сияние известно во всей Ишири своим милосердием к смиренным терпивцам.

Дараган закрыл глаза. Массирующая виски рука остановилась.

– Почему я должен вас прощать? Вы обязались выплатить в срок.

– Мы переоценили свои силы, - пояснил Месфир.
– Великая хворь выкосила многих сильных мужей, и теперь в наших рудниках работают почти что мальчишки. Мы не можем добывать столько золота, как раньше.

– Да? И чем я буду платить солдатам? Мне им вместо жалования сказать вот это?

– Мы знаем, - заявил Амьян, - что славные воины Сафарраша получают жалование в срок.

Месфир раздраженно на него покосился.

Дараган открыл глаза, небрежно окинул послов.

– Все-то вы знаете, - усмехнулся он.
– Допустим, вы правы. Мои солдаты действительно ни в чем не нуждаются. Но ваш некнязь Карьмин дал мне слово. Повторяю: почему я должен вас прощать?

– Карьмину очень жаль, что он вас разочаровал, - заверил Месфир.
– Он готов пойти даже на увеличение бремени, если вы дадите нам три месяца.

Дараган не ответил сразу. Он немного приподнялся, прислонился спиной к мягким перьям, потом снова съехал. Пальцы отбивали по подлокотнику что-то бессвязное.

Салирцы не смели прервать молчание.

Тут властелин взглянул на двух кукол, что застыли перед ступенями, и губы разошлись в кривой улыбке.

– А давайте так. Я соглашусь с вашими условиями, но Карьмин понесет наказание. Я превращу его дочь в маленький такой, знаете, Кед-Феррешемчик. Толку от него, конечно, будет немного, воевать не сможет. Но для чистки моих сапог, думаю, вполне сгодится.
– Дараган блаженно улыбался. Измученный мигренью лик властелина просиял.
– Как вам такое предложение?

Амьян сжал кулаки.

– Это будет означать новую войну.
– Месфир сказал твердо.

– А что, ради Салира, ради счастья тысяч подданных Карьмин не готов пожертвовать всего лишь одной девочкой? Я ведь даже согласен не увеличивать бремя.

– Это будет новая война!
– крикнул Амьян.

– Ради Сафарраша, - произнес Дараган, - я бы своей дочерью пожертвовал.

– Он ее любит, - сказал Месфир.

– А Салир он что, не любит? Прольется кровь, большая кровь. Погибнут тысячи детей, а не одна девочка.

– Мы никогда не пойдем на это, - заявил Месфир.
– Мы согласны почти на все, на любое увеличение бремени, если у нас будет возможность его заплатить. Но если вы что-нибудь сделаете с э-э... некняжной, то нам ничего не останется, кроме как сражаться.

– А, сражаться? Ваша некняжна рассказала вам, что происходит с теми, кто пошел на Дарагана? И кто имел несчастье сдаться в плен?

Салирцы сжали зубы.

Месфир кивнул:

– Да, рассказала.

– И вы все еще хотите воевать?

– Нам другого не останется.

Дараган глядел на Кед-Феррешем и улыбался. Он мог поступить как угодно: приказать им убить салирцев, приказать убить некняжну или превратить ее саму в послушную куклу. Последнее его прельщало более всего. На такое даже сумрачной стали не жалко.

– Мне кажется, вы говорите за себя, а не за Карьмина. Он - здравомыслящий человек и все сделает для процветания Салира. Наверное, некнязя тоже нужно пригласить в Сафарраш.
– Дараган поерзал на троне.
– Сядем, выпьем вина, а потом пойдем смотреть. Как ее зовут? Ками, да? Так вот: посадим Ками на стул, наденем обруч, откроем глаза. Подождем немного, затем щепотка сумрачной стали и все - маленький Кед-Феррешемчик готов. Милая большеглазая куколка.