Чтение онлайн

Смотря на семью Амэ, этих беззаботно улыбающихся людей, помогающих излечивать раны других, я даже не догадывался, до поры до времени, какие раны при этом они наносят сами себе, насколько они уже глубоки… что начали гнить… а гниение, признак смерти.

Гнойники — так мы впоследствии назвали скопление мёртвых тел, находящихся ближе всего к поверхности земли. Таким образом, если нам требовалось пробудить какое-то количество мертвых достаточно быстро, то мы использовали гнойники. Там, пополам с мертвой энергией Бездны, находился сжиженый формиат, в котором и плавали мертвые тела. Когда нам требовались живые мертвецы, мы в буквальном смысле вскрывали гнойник и пробуждали наших мертвецов.

Но как и все гнойники, даже наши могли прорваться в любой момент, когда под действием формиата внутри накапывалось чрезвычайно много мертвых клеток, мертвецы пробуждались. Как тогда, так и сейчас мысль о гнойниках не давала мне покоя. Потому, что именно на примере того, что произошло с семьей Амэ, я понял, как они работают, как они устроены, в дальнейшем мне очень пригодился этот опыт. Так вот гнойник внутри семьи Амэ рос постепенно, концентрация тьмы, которая рождалась в сердцах людей, постепенно росла и в итоге произошел прорыв этого гнойника весьма трагично.

Тьма рождается в сердцах людей, Повелитель не был ее источником, нет, думаю, как раз в его сердце никогда ее не было. Все началось с родителей Амэ. Точнее не так, все началось с исчезновения детей волшебников по всему городу, причем детей, не обладающих волшебным талантом. Исчезновения были и раньше, просто не в таких количествах, чтобы обращать на это пристальное внимание, никому и в голову придти не могло что-то подозревать, когда в год, например, в бедной семье волшебников пропадал ребенок. Могли сами продать в рабство, мог сбежать в другой город, все было, поэтому, когда это происходило редко… никого не волновали эти исчезновения. А вот когда это стало происходить сначала раз в два месяца, а спустя какое-то время каждую неделю, мои родители забили тревогу. Никто из старших не мог понять, чем был вызван такой резкий пик в похищениях, я обладал весьма хорошим слухом чтобы слушать все, что говорилось за пределами моей комнаты в доме. Они не понимали, но я уже понимал, что все дело было во времени. А точнее, его отсутствии у отца Амэ, опухоль в его мозгу начала развиваться три года назад, дети пропадали редко, в этом году она начала увеличиваться и сокращать время его жизни, этим и объяснялось резкое возрастание похищенных. А вот для чего это было нужно отцу Амэ, объяснялось тем же самым — для поиска лекарства и увеличения числа опытов, нужно было больше биоматериала. Волшебники, как ученые это был просто расчет и ничего более. Трупы не находили, поэтому все вокруг думали, что дети вероятнее всего еще живы. Однако не обязательно было выставлять трупы и избавляться от них, чтобы их кто-нибудь нашел… совсем нет… дело в том, что в такого рода исследованиях важно может быть все, от генетического материала до костей и волос. Разве что одежду использовать нельзя, а избавляться от нее можно и дома, тем более, что огненный маг в доме был. Не важно, что он маленький и ничего не знал. Для детей родитель — это Бог, поэтому что скажет папа то и будешь делать. А если все умело выставить, как тренировку магических способностей, а одежду выдать за старое тряпье, завалявшееся на чердаке, ребенку только в радость будет. Но Амэ был очень сообразительным, и когда пропала его младшая сестра Ина, вот тогда кусочки паззла сложились в одну картинку… однако он немного опоздал. Пока он рассказывал моим родителям в приемной о том, что происходит… там в его доме… его мать не выдержала вида тела истерзанной и препарированной дочери, и покончила жизнь самоубийством. Маленького брата Амэ, обезумевший к тому времени отец семейства, зарезал. Он смеялся и хохотал, расхаживая по подвалу с детскими трупами, он питался их органами и рисовал магические пентаграммы их кровью, но ничего не помогло, его магические заклинания не работали и не могли исцелить опухоль… все было кончено. В тот день я еще более отчетливо увидел тонкую алую нить, короткую, завязанную вокруг мизинца Амэ, то, что я смог ее увидеть, уже говорило о том, что наши жизни связаны. Я должен был как-то помочь ему, но сам мог только попросить приемную мать не вмешиваться, и это был первый раз когда я вышел из комнаты и заговорил с ней, это ее напугало, хотя я не приказывал ей… я действительно просто попросил ее не вмешиваться.

— Почему? — спросила она, повелительный тон исчез из ее голоса, появился страх.

— Потому, что он должен туда вернуться и решить все сам. Это решение мы должны увидеть…

— Мы? — переспросила она тогда. Думаю, она знала куда больше, чем говорила в слух.

— Я и Повелитель.

— Я нашла для тебя новую школу на отдаленном острове, там захотели изучить твою магию. Поедешь? — это была не просьба. Не знаю зачем она вообще поинтересовалась по этому поводу.

— Думаю, ты выручишь хорошие деньги. Нет проблем, я поеду, но сейчас я хочу увидеть это.

Когда я поднялся в свою комнату, дом на соседней улице уже полыхал, а Амэ сидел на пороге, на руках у него были брат и сестра, оба мертвы… и оба уже горели, его магия вышла из-под контроля после всего увиденного, он даже не плакал, но сохранял рассудок. Небо окрасилось красным, вокруг стали сбегаться люди.

— Повелитель, я пока не в состоянии этого сделать, но вы можете… — я заглянул внутрь себя, внутрь Бездны и увидел, как по глади озера во тьме пробежала улыбка.

— Хочешь изменить ему воспоминания? Разве он не будет тогда мучатся о того, что возьмет всю вину на себя? Будет думать, что сжег свою семью… и винить себя…

— Посмотрите, он сломлен… если он сломлен, то не сможет двинуться дальше. Вина будет стимулом его жизни. И я хочу… чтобы он запомнил свою семью хорошей… пускай это будет светом внутри него.

— Я сделаю, как ты хочешь, Аки… когда ты вернешься ко мне?

— Скоро, очень скоро… я пока могу контролировать ключ и врата… но думаю это не продлится вечно… не так ли?

— Ты умный мальчик, отправляешься туда, чтобы найти сосуды для ключей… Аки, я исполню твое желание… но я ведь не волшебница, ты в курсе… однажды он все вспомнит и не возненавидит ли он тогда тебя?

Я задумался.

— А разве это важно? Когда жертва превращается в хищника, какое ей дело до того, какие действия совершил другой хищник.

— Тогда иди к нему. Пускай он и не будет помнить тебя, но хотя бы сейчас с ним должен быть кто-то. Иди, Аки.

Я открыл окно, и спрыгнул вниз. Народ уже облепил вход в дом, но мне удалось спокойно проскользнуть между взрослыми, Амэ так и сидел, в его руках был тлеющий пепел его брата и сестры, он не плакал, но огонь вокруг него все еще пылал. Поэтому взрослые, даже волшебники, боялись подходить, магия стихий неуправляема и непредсказуема.

Когда я встал напротив него, огонь все еще горел, я посмотрел на свой мизинец, красная, кристаллическая, едва заметная нить увеличилась.

— Амэ… Амэ… — повторил я несколько раз и тогда он поднял глаза, пустые, поблекшие, из них не переставая текли слезы. Его боль трогала даже мое, почти утонувшее во тьме Бездны сердце.

— Они там… внизу… все… выпотрошенные… и горят…

Я сел на корточки и обнял его. За одно мгновение этот ребенок вырос… точнее выросло его мировосприятие, его сознание стало шире, он увидел тьму… а она его и теперь пути назад уже нет.

— Прости меня, Амэ… мне жаль… я не должен был так поступать и мог бы вмешаться.

— Кто ты… — прошептал он, но огонь вокруг потихоньку начал угасать.

— Аки. Ты забудешь меня и забудешь все здесь произошедшее, Амэ… но мы скоро увидимся и тогда я тебе все расскажу.

— Аки? Это твое имя?

— Да, Аки. Почему я все забуду?

— Потому, что о таком не стоит помнить… но однажды мы вместе научимся воскрешать мертвых и тогда ты все вспомнишь. И если захочешь, то я отвечу перед тобой за все свои действия… а пока засыпай…

И он заснул, глаза его покрылись пленкой, а под глазами нарисовались лиловые узоры.

Такой была наша первая встреча с Амэ. И помнил ее только я, до сих пор. А дальше был остров. Я попал туда через два дня, как и обещала моя дорогая мамочка. Кстати, семья Аканэ скоро умерла, как и семью Ширазуки ее забрала тьма наших жизней. Я не хотел их убивать, но когда Кирит уже во всю вырабатывал формиат, город где мы жили необходимо было переделывать под посевные поля… и уж не обессудьте, но пожалеть этих людей было не за что.