Чтение онлайн

Первым делом Ивора вместе с Кимерием и Лидом доставили в палатку тысяцкого Артасира. Это был начальник тайной войсковой стражи. В его обязанности входила разведка, добыча языков, ночное охранение войска, под командованием Артасира находились дозоры и разъезды, а еще он занимался поиском вражеских лазутчиков и отловом дезертиров. Короче говоря, забот у него было — с горой.

Невысокий, щуплый Артасир всеми своими повадками напоминал хорька — быстрый, стремительный, востроглазый. Он засыпал всех троих кучей вопросов, на которые обстоятельно смог ответить лишь Ивор.

Перед тем как сдаться на милость дозорных-фракийцев, они подкрепились вином, и джаниец ухитрился подлить в чаши Кимерия и Лида немного бесцветной жидкости из небольшого стеклянного сосудика с притертой пробкой, спрятанного за пазухой. Поэтому и тот, и другой лишь что-то смущенно блеяли в ответ на вопросы Артасира; на большее они были неспособны. Ивор боялся, что наущения Глузда окажутся бессильными перед сокрушительной мощью Тьмы, надвигавшейся на скифскую равнину, и потрясенные Кимерий и Лид сдадут его персам со всеми потрохами. Пусть немного пообвыкнут, придут в себя…

— Мои товарищи напуганы мощью армии повелителя персов, — смиренно объяснил Ивор их поведение. — Просим нас извинить.

— А ты, я вижу, не подвержен страху? — спросил Артасир и уколол джанийца своим острым взглядом.

— Я просто преклоняюсь перед величием царя царей Дария, — изобразил благоговение Ивор. — И готов служить ему не на страх, а на совесть.

— Хорошие слова… — Взгляд Артасира потеплел. — Кто-нибудь из вас разумеет персидский язык?

— Прости, господин, но в языках мы не сильны… — Ивор в смущении опустил голову.

Они разговаривали на языке эллинов, причем Ивор нещадно его коверкал. Он не хотел, чтобы Артасиру и другим стало известно, что он знает не только истахра, язык простонародья, но и арамейский, на котором общались чиновники и секретари канцелярии царя персов. Что касается Кимерия и Лида, то они довольно сносно разговаривали на греческом и почти на всех языках припонтийских племен, а вот из персидского знали всего несколько слов.

— Придется искать вам переводчика, — нахмурился Артасир. — Вот незадача! Ладно, поищем. Греков у нас хватает…

На этом проверка закончилась — табличка с орлом, царский фирман, не вызвала у начальника тайной войсковой стражи никаких сомнений. Артасир позвал десятника-датапатиша из подразделения тайной стражи и приказал найти проводникам место на обширном пространстве военного лагеря, да так, чтобы они находились недалеко от шатра Мегабаза, в распоряжение которого поступали, а также снабдить их продовольствием. Вскоре Кимерий и Лид, изрядно проголодавшиеся от страха, уже суетились возле костра, готовя чечевичную похлебку, а Ивор отправился к берегу Истра, чтобы понаблюдать за переправой персидского воинства…

В тот же день, ближе к вечеру, в просторном шатре Дария с вышитыми на нем золотыми царскими орлами собрался совет. В нем участвовали лишь самые близкие царю военачальники, как персы, так и греки, которых царь ценил за независимость суждений и оригинальные замыслы.

Чтобы упрочить свою власть, Дарий провел серьезную военную реформу. Реорганизации подверглась в первую очередь армия. Ее ядро составляли тяжелая пехота и конница, набранные только из персов и частично из мидийцев и эламитов. Это было не случайно — после череды восстаний против его владычества Дарий перестал доверять войскам, состоявшим из других народностей. Они были склонны к измене, но самое главное — избегали рисковать жизнью во время военных походов и битв. Потому-то в четвертую линию войскового построения царь и ставил отборных воинов-персов, готовых убить каждого, кто попытается бежать с поля боя.

Теперь войска возглавляли военачальники-персы, которые были независимы от сатрапов и подчинялись лично Дарию I. Это позволяло ему избегать опасности возникновения крупных мятежей в стране, в которых могли бы принимать участие войска, расквартированные в сатрапиях. Военачальники имели право в критических ситуациях действовать самостоятельно, руководствуясь только интересами государства. Кроме того, высшие должности в гарнизонах, основных стратегических пунктах и крепостях тоже находились в руках персов.

Страсти на совете кипели нешуточные. Приближенные Дария, большей частью его родственники и верные друзья — родной брат Артабан, сводный брат Артаферн, наместник Сард, зять царя Мардоний, сын Гобрия, сам Гобрий, Мегабаз, Отан, военачальники Датис и Видарна — могли говорить ему прямо в глаза то, о чем другие не осмеливались даже думать, страшась тайной стражи и царского гнева.

— Зачем?! — вопрошал Артабан. — Дэв меня побери, если я что-то понимаю! Зачем мы пришли в эти дикие степи?! Где заморские саи, которые должны были встретить нас на этом берегу Истра?! Ах, да, их нужно искать… Действительно, это нам просто необходимо, ведь мы должны отобрать у саев их многочисленные стада, потому что ничего другого у этих варваров нет. Стада, которые войско съест в походе! Хорошенькая прогулка получается.

— Разведка донесла, что на расстоянии пяти парасангов нет ни единого человека, — мрачно заявил Гобрий. — Встречаются поселения, но они брошены, а запасы продовольствия вывезены. В поселениях нет даже собак.

— А я говорил, убеждал, что нужно идти на Индию! — встрял в разговор Отан. — Нам ведь покорилась только часть ее. Там цивилизованные края, богатые города, где много золота и драгоценных камней. Индийцы смелые воины; хорошее подспорье для нашей армии перед походом на Грецию, который ты, царь, почему-то отменил.

— Без Эллады в твоей царской парагнотиде [70] не хватает самого драгоценного камня, — сказал Артаферн. — Только тот может считаться повелителем мира, кто владеет греческими государствами.

Это заявление Артаферна граничило с непозволительной дерзостью, и все затихли, ожидая неминуемого гнева повелителя персов — ведь Дарий уже заявил, что он живой бог, которому подчинены все народы цивилизованного мира. В Египте он назывался Интариушом и короновался как фараон с именем Сетут-Ра — потомок бога солнца Ра, рожденный богиней Нейт, владычицей Саиса. По его указанию начали строить храмы Амону-Ра в долине Пирава [71] и в Великом оазисе, а еще он велел копать канал от реки Пирав, текущей по Египту к морю, идущему из Персии.