Чтение онлайн

Жаль, что реальность вскоре вытеснила эйфорию праздника, вернув к серым будням, разногласиям с мужем и сомнениям.

Слишком быстро я оказалась у дверей квартиры. У меня все еще нет запасного плана и решения универсального тоже нет. Трусиха во мне жалобно предложила повременить с разговором. Ведь я совершенно не знала, что мне делать с ответами. Вдруг выплывет что-то страшнее Вани и Верещагиной? Хотя разве бывает еще что-то хуже?

Связка ключей лежала у меня в руке, но я не решалась открыть дверь. Так и стояла, оперевшись на стену подъезда, прижав к груди букет роз.

Что меня там ждет: новая ложь или очередной сюрприз, от которого захочется волком выть? В хороший исход нашего разговора я просто не верила.

– Привет. – двери открыл Матвей. – Почему не заходишь?

– Не знаю надо ли? – честно призналась я.

– Котенок…

Матвей подхватил мою руку и затянул в дом.

– Ну, что ты такое говоришь? – спросил он, раздевая меня.

– Правду. Думаю, эти стены соскучились по ней.

Матвей тяжело вздохнул и сел на корточки, расстегивая мои сапоги и снимая их.

Усталость навалилась на меня так внезапно, что я даже не сопротивлялась, когда муж завел меня в зал и усадил на диван.

Ваня увлеченно что-то рассматривал, лежа на игровом матрасе. Ребенок выглядел спокойным и довольным. Хотя ползунки были криво надеты и все время сползали, от резких действий малыша. Матвей уселся прямо на пол у моих ног, недалеко от ребенка.

– Кать, – тихо позвал муж, привлекая мое внимание. – Ты как сильно устала? Может заварить тебе чая? Того самого со смородиной.

Я покачала головой:

– Просто расскажи мне все.

– Хорошо.В марте я столкнулся с рыдающей Верещагиной и узнал, что она носит ребенка от Мити. Как ты уже знаешь, я помог ей и ужасно разозлился на брата. Он снова продемонстрировал свою безответственность и ветреность. Я злился на него, на ситуацию в целом. Если бы Митя не был бы таким упертым, не искал приключений, а серьезно подошел бы к своей жизни …

– Это был бы не Митя, – улыбнулась, вспоминая позитивного, веселого и открытого брата мужа. – Матвей, вы разные и понятие “счастья” у вас разное. Нельзя перекраивать человека, даже из самых чудесных пожеланий.

– Кать, какое счастье? Он просто бежит от ответственности, вечный Питер Пен, но так нельзя!

– Мы будем ссориться и спорить или ты наконец-то расскажешь мне о своей второй жизни?

– Нет у меня никакой второй жизни! Все, что я делаю, я делаю для нас, для нашего будущего.

– Матвей…

– Помнишь, этим летом ты заговорила о детях? – спросил муж и я напряглась всем телом.

– Да.

– Аня только родила Ваню и я был у них. Видел его такого крошечного, маленького, беспомощного. – муж тепло улыбнулся и посмотрел на племянника.

Надеюсь, что все-таки на племянника, а не сына!

– И твой разговор он напугал меня. Кать, мы ведь не готовы были. Абсолютно! Я потом полночи не спал, все думая о нашем будущем, когда в нем появиться вот такой же малыш. Ему ведь так много надо, но главное ему нужны родители. Я не хочу пропускать его первые важные достижения на работе, не хочу видеть его только по вечерам и выходным…

– Я не понимаю…

– Катя, – муж взял меня за руки. – Я тогда понял, что должен сделать!

Я смотрела на Матвея, пытаясь осознать услышанное, как-то связать его эмоциональный монолог с имеющимися вводными данными: задержкой на работе, тратами семейного бюджета, но картина не вырисовывалась.

– А я вот ничего не понимаю. Ответь мне прямо, где ты задерживаешься три дня в неделю?

– Ты меня не слушаешь, в миллионный раз говорю на работе.

– До девяти вечера? Это с каких пор пары так долго идут?

– В лаборатории. Я провожу исследования для докторской.

– Подожди, но ты ведь бросил ту свою тему. Сказал, что не смог добиться финансирования и руководство сказала тебе поискать другие идеи, разве нет?

Я прекрасно помнила, каким раздавленным был тогда Матвей. Он еще с университета работал над одной идеей. Я думала, что он вообще бросит науку и уйдет в практику. К тому же свекор его ждал у себя в отделении с распростертыми объятиями. Но Матвей собрался с мыслями и вернулся к преподаванию.

– Все верно. Я решил продолжить работу своими силами, а затем попробовать вторично попросить финансирования. Антон Валерьевич объяснил, что если у меня будет какие-то вводные данные, а не голая теория, то и разговор будет другим. Он обещал поспособствовать. Мои идеи ему очень понравились, он считает их перспективными.

– То есть ты сам финансируешь свою докторскую работу. Я правильно понимаю?

– Да. Я хочу за эти четыре года закончить исследования и защититься. Когда у нас появиться ребенок, я не хочу разрываться между ним и работой. К тому же тебе будет нужна моя помощь.

У меня просто не было слов… хотя нет, были!

– Почему ты мне все не рассказал? Почему не посоветовался?

– А ты была бы против?

Конечно нет. Что за глупости!

– Я имела право знать! Или ты так не думаешь? Матвей, ты вообще не заметил, что принимаешь важные решения, касающиеся нас единолично? Нет?

– Кать, работа – это моя сфера ответственности и брат – тоже. Я не хотел тебя грузить своими проблемами. К тому же ты не дала мне договорить. С января месяца мне все-таки выделят финансирование. Мои первичные данные убедили руководство.

– Поздравляю.

Я встала с дивана и направилась в ванную. Нужно помыть руки и … я даже не знаю, что мне теперь делать? Что это за брак такой? Как я могу доверять Матвею и почему раньше такого я за ним не замечала?! Куда делся тот мужчина, которого я полюбила и за которого вышла замуж?

Это моя зона ответственности. Работа, брат, а проблемы – чьи? Общие? Хотелось плюнуть на все и уйти. Не знаю куда. Куда глаза глядят. Но идти мне было некуда.

Ехать к родителям? Ну уж нет! Мама вначале обрадуется, но потом пристанет с расспросами, сразу сообразив, что раз я одна, то мы с Матвеем в ссоре. Отец ничего спрашивать не станет. Будет молча смотреть на меня, а затем разразится тирадой о том, как нужно заботиться о муже. Не забудет и упомянуть, что удел всех женщин терпеть и молчать.

Конец ознакомительного фрагмента.