Повести
Шрифт:
– Мы тебе прицеп дадим. Твоя коломбина потянет?
– Потянет-то потянет… - с сомнением проговорил сержант.
– В дивизии посадишь артистов и сдашь груз.
– Слушаюсь.
– Артистов не пугай. Скажи, мол, консервы нужно перебросить.
– Слушаюсь.
– И вообще там… Поглядывай.
– Разрешите идти?
– Двигай.
За добротной каменной ригой, где помещался склад боеприпасов, стоял лихой младший сержант. Коротенькая гимнастерочка, сапожки в гармошку, примятая фуражечка - все как положено старому фронтовику.
Рядом с ним стояла беременная девушка с погонами старшины-инструктора. Между ними на земле лежал вещмешок и большая уродливая трофейная дамская сумка.
Девушка плакала. Плакала и прижималась мокрым от слез лицом к лейтенантской гимнастерке. А он стоял, словно вырезанный из фанеры, тоскливо смотрел поверх ее головы и время от времени повторял:
– Ну, чего ты? Чего ты, в самом деле? Ну ладно тебе, Катюш! Ну, хватит… Смотрят же…
И сам шмыгал носом.
А девушка плакала еще сильней, и плечи ее вздрагивали, и она еще глубже зарывалась лицом в ордена и медали своего лейтенанта.
Но вот лейтенант совладал с собой и, ткнув пальцем в живот девушки, строго сказал:
– Ты только ему это хуже делаешь! Будет потом у нас нервным, психованным каким-нибудь. И все из-за тебя!
Девушка подняла залитые слезами глаза на лейтенанта и засмеялась.
– Господи!
– сказала она, смеясь и плача.
– Ты у меня еще такой глупый!
К складу боепитания подкатил фургон. Из глубины ЗИСа выпрыгнул сержант Вася.
Младший лейтенант, увидев сержанта, торопливо сказал:
– Подожди, я сейчас с Васькой договорюсь.
И заорал:
– Вася! Василь Васильевич!
Но тут же спохватился и испуганно посмотрел на живот девушки.
Девушка опять рассмеялась, а младший сержант молча поманил сержанта рукой.
– Сейчас! Только под прицеп развернусь!
Сержант снова сел за руль, развернулся, подогнал свой фургон к прицепу и крикнул кому-то из солдат:
– Хорошо?
– Порядок!
– ответил солдат и накинул тягу прицепа на крюк ЗИСа. Сержант выключил двигатель, выпрыгнул из кабины и подошел к младшему лейтенанту.
– Слушаю, ваше благородие!
«Его благородие» был младше сержанта года на два и под конец войны можно было позволить себе такое обращение.
– Ты в дивизию?
– Так точно.
– Возьми Катюшку… - попросил младший лейтенант и погладил девушку по плечу.
– Ей там документы на демобилизацию получать. Сам видишь…
– О чем разговор? Тащи ее шмотки в кабину.
Младший лейтенант подхватил вещмешок и сумку и понес их к машине.
– Ты тоже иди, садись в кабину, - сказал сержант девушке.
– Тебе сейчас стоять много вредно.
– Ничего, - сказала девушка и пошла к машине.
– Скоро вы?
– крикнул сержант солдатам.
– Еще три минутки!
– Петро!
– крикнул сержант младшему лейтенанту.
– Иди сюда! Покурить успеем.
– Устраивайся поудобнее, - говорил младший лейтенант своей девушке.
– На колени ничего не клади, не дай бог тряхнет…
Он глазами показал на живот девушки и стал запихивать вещмешок и сумку за сиденье.
– Иди, иди, покури, - улыбнулась девушка.
– Ты за меня не беспокойся. А в это время заведующий складом боепитания - хитроглазый старшина лет двадцати семи, стоял в проеме дверей склада и говорил сержанту.
– Как же! Держи карман шире! Женится он на ней! На каждой жениться - жизни не хватит. А у него ее и не было…
– Чего?
– не понял сержант.
– Жизни. Что он видел-то? С шестнадцати лет до двадцати - четыре года от Москвы вот до сюда топал. Передовая да санбаты… Вот и вся его жизнь. А теперь она за свои же прегрешения…
– За какие еще прегрешения?
– удивился сержант.
– «За какие, за какие»!
– захохотал старшина.
– Что ты думаешь, он у нее один был?
Сержант сгреб старшину за гимнастерку и тихо сказал:
– Ну-ка, иди сюда… Я тебе кое-что объясню…
И сержант неторопливо стал втягивать старшину в темноту склада боепитания.
– Пусти, кому говорят!
– послышался оттуда полузадушенный хриплый голос старшины.
Затем раздался звук удара обо что-то мягкое, и сразу же за ним грохот каких-то падающих предметов, звон стекла и металлический лязг.
Из ворот темного склада, как ни в чем ни бывало, вышел сержант. Он вышел как раз в тот момент, когда к складу уже подходил младший лейтенант, доставая на ходу из кармана пачку «Беломора».
Из склада, прихрамывая, появился старшина. Верхняя губа у него вздулась, а на гимнастерке не хватало двух пуговиц.
– Это где тебя так угораздило, Сазоныч?
– удивился младший лейтенант. Старшина осторожно потрогал губу и, не отвечая, стал отряхивать шта- ны.
Сержант беспечно рассмеялся и легко сказал:
– Я ему сколько раз говорил: «Проведи ты свет на свой склад, а то там в темноте и убиться недолго».
Он прикурил у младшего лейтенанта и отвернулся от старшины.
– Ладно, поговорим еще… - мрачно сказал старшина.
– Обязательно!
– улыбнулся сержант.
Он повернулся к младшему лейтенанту и спросил:
– На свадьбу-то позовешь?
– Тебя хоть куда позову, - сказал младший лейтенант.
– Хоть на свадьбу, хоть на именины, хоть на праздник престольный!
– То-то…
– Катюшку повезешь - не гони. Потихонечку, - озабоченно сказал младший лейтенант.
– Ладно, ваше благородие, держите хвост морковкой! Это вам не «ура» кричать - тут дело тонкое. Пошли, глава семейства!