Повести
Шрифт:
Мальчик постепенно пришёл в себя и придержал коня. Жеребец пошёл рысью, потом шагом. Кругом было пусто. Луна светила на поля, перелески и холмы. Небо было усеяно яркими звёздами. Дорога белела во мгле.
В тишине только луговой коростель поскрипывал, как несмазанное колесо.
«Куда же я заехал?» — подумал Алесь.
Он осмотрелся. На краю холма темнели будто бы горбы. Но когда мальчик подъехал поближе, он увидел, что это были соломенные крыши мазанок.
«Пустая деревня!» — догадался Алесь.
Да, это была та самая деревня, в которой поручик Ефремов остерёгся ночевать. Но теперь Алесю ничего не оставалось делать, как дождаться утра либо в самой деревне, либо возле неё.
Алесь остановил коня и прислушался. Во тьме слышались какие-то неясные звуки. Что-то шуршало, останавливалось, снова шуршало…
«Может, забыли кошку или козу?»
Но Алесь отлично знал, что деревенские не уйдут из своего жилья, оставив в нём животных.
«Волки?»
У мальчика мурашки поползли по спине. Но что делать волку в пустом селе, где нет ему никакой поживы? Да и волчьи глаза блестят, как огоньки… И конь бы захрапел и попятился. Нет, это не волки.
Алесь миновал околицу. В садиках, свесив головки, спали высокие подсолнухи. Серебряным блеском светился вдали пруд. Длинная чёрная тень лошади и всадника бежала сбоку по дороге.
И вдруг из-под плетня бесшумно выскочили три фигуры в остроконечных бараньих шапках. Одна из них схватила лошадь под уздцы, две другие крепко облапили мальчика за ноги. Алесь увидел перед своим лицом ярко блестящий при луне наконечник пики.
— Слезай! — скомандовал густой голос.
Алесь слез, крепко прижимая к себе поручикову сумку.
— Что везёшь? Что за бес, то парубок!
— Так и есть, хлопец… Ты чей, хлопец?
— Господина поручика Павла Ефремова слуга, — сказал Алесь, пытаясь избавиться от железных объятий.
— Какого тебе «господина»? — передразнил его голос во тьме. — Ты московский, что ли?
— Я из Москвы, — сказал Алесь.
— Отдай суму! Не болтайся!
— Не отдам!
Нападавшие помолчали.
— Отведём его, брат, до атамана, — сказал один из них, — бо не наше дело ковзяться с хлопцами: мы дозорные.
Алесь получил сильный толчок в спину.
— Какой атаман? — спросил он.
— Увидишь!
Мальчика притащили в ближнюю хату. На пороге этой хаты сидел человек с длинным ружьём в руках.
— Кого похватили? — спросил он равнодушно.
От этого голоса у Алеся забилось сердце. Он остановился и получил новый толчок в спину.
— Вот тебе батько покажет, как шататься по ночам на воинском коне, — грозно сказал один из конвоиров. — Ярмола, открой дверь!
При слове «Ярмола» Алесь бросился вперёд.
— Ярмола! — закричал он. — Ярмола, браток!!
Человек с ружьём отпрянул и чуть не уронил ружьё.
— Алесь, — проговорил он прерывающимся голосом, — Алесь… Ты живой?
Алесь решительно отбросил руки своих конвоиров и бросился к брату. Ярмола был тот, да не тот. У него выросла густая борода, и волосы его, когда-то аккуратно остриженные скобкой, теперь висели вихрами. Лицо было кирпичного оттенка, и только голубые глаза были всё те же — проницательные и немного застенчивые.
— Как ты сюда попал?
Ярмола махнул рукой.
— Отбился от своих, браток… Наши мужики всю зиму в лесу жили. А по дорогам свейские конные… Всё, ироды, хлеб ищут… Мужиков порют да вешают. Всю округу ограбили. Пошли мы, кто помоложе, по лесам. Так с тех пор и стали бродячие люди. Раздобыли кто саблю, кто пику, а кто и пистоль. Дошли аж до Гомеля, оттуда на Черниговщину — повсюду война. А за Нежином пристали к атаману Ястребу. С тех пор воюем со свеями. Видишь мушкет? Я его у свейского солдата сдобыл. И с зарядами!
— Шли бы к нашим!
Ярмола покачал головой.
— Царские офицеры не очень нас жалуют. Мужикам положено по деревням сидеть. А то ещё лоб забреют в войско шагать… С Ястребом легче.
— Да кто он такой, Ястреб?
— А вот побачишь…
— Слухай, хлопец, — нетерпеливо сказал один из конвоиров, — ступай, куда тебе велят. Наш батько справедливый. Скажет миловать — пойдёшь с нами. А скажет сказнить — к плетню пикой приколем! Геть!
Алеся втолкнули в горницу.
Горница была чисто выметена, окна занавешены полотенцами. По стенам стояли копья, косы, алебарды. На столе был фонарь, и при его скупом свете Алесь разглядел дюжего мужика в расшитой рубашке и барашковой папахе с длинным красным шлыком, красиво расправленным по плечу. Вся широкая грудь батьки Ястреба была закрыта чёрной бородой. Из-под густых бровей два чёрных глаза сверкали и сердито и насмешливо.
— Ярмола, — сказал он голосом низким и звучным, как металл, — кто этот хлопец, отвечай!
— Мой брат, батько…
— А не свейский лазутчик?
— Провалиться мне, батько…
— Подожди проваливаться, — спокойно сказал Ястреб. — Сколько ты его не видал?
— Два года…
— Что может быть с хлопцем за два года? Пристал, може, и к Мазепе?
— Батько, он на воинском коне, — заметил один из конвоиров.
— Где взял коня? Говори!
Алесь рассказал про всё: и как бежал из Москвы, и как встретил поручика Павла Ефремова, и как поручик попал в засаду. Ястреб слушал внимательно. Когда мальчик кончил, атаман разгладил не спеша свою пышную бороду и протянул огромную ладонь:
— Дай торбу!
— Что?
— Суму дай, — подсказал Ярмола.
— Не могу, — сказал Алесь, — она запечатанная.
— Говорю, дай торбу!
— Нельзя!
— Ярмола, — прогремел Ястреб, — не был бы он твой брат, я бы его на месте уложил!
— Алесь, — мрачно молвил Ярмола, — не спорь с батьком. Он знает, что кажет.
— Не могу я!
— Парубок, — сказал Ястреб, — мне твоя торба не нужна. Мне нужно поглядеть, что в ей. Коли червонцы али какой боевой припас — заберу! А коли что другое — не трону. Клади на стол!