Чтение онлайн

Незнакомец внимательно осмотрел Ивана и учтиво сказал:

— Здравствуйте.

— Здорово. Ну что тут? Как дела? Наши — где?

— Вы имеете в виду фронт?

— А что ж еще?

— Право, не могу вам сказать.

— А это что за река?

Незнакомец ответил.

— Ух куда меня занесло! Неужели и тут немцы?

— Кругом немцы. Все деревни заняты.

— Вот как! Н-да. Что делать-то, а?

— «Все течет, все изменяется». Кстати, это тоже сказал немец. Представляете, какой парадокс!

— Это верно. Ну ничего, пусть течет, — ответил Иван. Он внимательно осмотрел незнакомца. Тот был худой и щуплый. Рубашка расстегнута на груди, шея по ворот загорелая, розовая, а ниже белая, бабья. И руки белые. — Что ж делать, а? А ты куда двигаешь? — спросил Иван. — Или здесь останешься?

— Я? К Ленинграду.

— До самого Ленинграда?

— И до Ленинграда дойду.

— Не дойдешь.

— Почему же?

— А так.

— Извините, внешность обманчива.

— Это верно. А ты сам-то кто?

— Я? Из Порхова. Архивариус.

— А-а… — Иван впервые слышал такое слово, что оно значит, не знал, но кое о чем скумекал. — Тогда другое дело, — сказал Иван. — А меня от травы да молока совсем свалило. Может, поглядишь?

— Что?

— Ну… метель.

— Какая метель?

— Ну… за кусты бегаю.

— Не понимаю, зачем мне смотреть-то?

«Не то!» — догадался Иван, помедлил и спросил на всякий случай:

— Может, хлеб у тебя есть?

— Есть немного.

— Может, молока хочешь?

— С удовольствием! Не откажусь!

— Ну, тогда пойдем! Побалуемся!

Они пришли к стаду. Иван надоил молока, угостил архивариуса. Съел полбуханки хлеба. Стыдновато, конечно, было, да что поделаешь! Не до стыда. После еды Ивана сморило в сон.

Он лег в тень под кусты, прикрыл лицо кепкой, но из-под кепки в щелку посматривал на архивариуса. Кто знает, что за человек, но пусть попробует пошалит… У меня, брат…

Проснулся он оттого, что рядом громко говорили. Прислушался.

— Здесь хозяин есть, с ним и договаривайтесь.

— Какая разница, кто хозяин.

— Нет, не имею права.

— А в чем, собственно, дело? — спросил Иван.

— Гражданин просит корову продать.

Иван, насупясь, взглянул на пришельца.

— В чем дело?

— Да я расписку оставлю, чего там. С печатью, — сказал пришелец. Был он широколицый, плотный, слегка лысоватый. Выражение лица такое, как будто куда-то очень спешил и досадовал, что задержался на минуту. Возле ног его стоял чемодан.

— Кто такой? — спросил Иван.

— Какая разница — кто? Заплачу. Сколько надо?

— Не продается.

— Мне кусок мяса. Остальное вам останется. Хорошо заплачу.

— Иди, иди…

— Да я тебе столько дам, старик… Дом построишь, велосипед купишь! — Он повалил чемодан, рывком распахнул: — На! Сколько надо, бери.

Иван взглянул, да так и обмер. В чемодане рядами, вплотную одна к другой, лежали нераспечатанные пачки денег.

— Вот, мало одной, еще бери! На!

Пришелец, будто кирпичами, постучал одна о другую пачками.

Иван ошалело глянул на архивариуса, опять на чемодан. Ядрена Феня! Он в жизни не видел столько денег. От них пахло краской, новенькие все! Больше, чем в магазине!

— У вас не свои деньги, — вдруг сказал архивариус.

— А тебе какое дело, свои — не свои. Разберись сейчас, что свое, что не свое.

— Государственные деньги. И печать государственная.

— А тебе что? Контролировать собираешься? А коровы у тебя свои?

— Разбазариваете государственное!

— Пошел ты! Где сейчас государство, ищи! Вон, до Питера немцы!

— Мы — государство!

— Кто-о?

— Предъявите документы!

— А вот этого не хочешь!

В тот же миг Иван, резко прыгнув, схватил чемодан. Все это было настолько неожиданно, мгновенно, что ни архивариус, ни пришелец не успели и шевельнуться. Они удивленно и растерянно смотрели на Ивана. Да и сам он такого, признаться, не ожидал.

— Отдай! — сказал пришелец, и его губы побелели. Он шагнул к Ивану. А Иван поддернул рукав, подразмахнулся и…

— Стой! — взвизгнул архивариус.

Ивану опалило лицо. Сверкнуло прямо в глаза. Он увидел черную дырку ствола пистолета, сочащийся из нее дымок и палец незнакомца, который дернул спусковой крючок.

Иван быстро ладонями провел по лицу, по груди. Жив?.. Жив!.. Задохнувшись, глотнул.

— Стрельнул, а? — недоуменно сказал Иван, он будто еще не верил. — Стрельнул? — спросил он архивариуса, как будто искал подтверждения, и понял — стрельнул!

— Ах ты гад! — прохрипел Иван и вцепился в руку с пистолетом.

Он не соображал уже ничего. Отталкивал виснущего архивариуса, сгоряча зазвездил и ему пару раз в ухо, распорол на себе рубаху.

— Отстань! — наконец, будто очнувшись, сказал Иван все еще державшему его архивариусу, хотя пришелец уже удрал. Вытер вспотевший лоб. Поправил сползшие штаны. Хмурясь и хромая больше, чем обычно, прошел по поляне.

И вдруг заново, будто первый раз в жизни, увидел траву, коров, кусты, а над ними синее небо, а на небе — облака, белые, пронизанные светом. И этот свет кругом, в листве, струится от стволов берез, желтыми зайчиками рассыпан по хвое. И оттого, что неожиданно нахлынуло на Ивана как откровение, как открытие, он растерялся, понял вдруг, что всего этого для него могло и не быть, и все это — жизнь!