Чтение онлайн

Теперь положение в Венгрии не внушало гитлеровцам никаких опасений. Да и в Словакии немецкие карательные дивизии продвигались все ближе и ближе к центру национального восстания — Банской-Быстрице.

А Карл Герман Франк получил приказ ставки верховного командования германской армии — не допускать перехода партизан из Словакии в Моравию. Для их уничтожения Гитлер разрешил ему использовать немецкие войска, направлявшиеся на восточный фронт.

К полуночи Мурзин с трудом отыскал Ушияка. В небольшой лощине, куда тот успел спуститься, собралось около двухсот партизан. Это все, что осталось от трех батальонов отряда имени Яна Жижки. Правда, из той части леса, где вел бой батальон капитана Грековского, все еще доносились отдельные выстрелы. Посовещавшись, Ушияк и Мурзин повели остатки отряда на помощь Грековскому.

В кромешной тьме люди натыкались на стволы деревьев. Моросящий дождь крупными каплями скатывался с листвы.

Пробравшись поближе к глухим одиночным выстрелам, партизаны долго не могли понять, где немцы и где Грековский. Трассирующие пули светлячками летали в различных направлениях.

По команде Ушияка изнемогавшие от усталости люди с гиком и свистом бросились в самую гущу боя. Вспышки автоматных очередей молниями сверкали в ночной мгле. От дерева к дереву метались одинокие фигуры. По обрывкам фраз, по отдельным выкрикам партизаны угадывали, где свои и где немцы.

Только к утру капитан Грековский с остатками своего батальона соединился с Мурзиным и Ушияком.

Еще затемно гитлеровцы покинули лес и где-то у подножия холма готовились к новой атаке.

Среди партизан было много раненых, боеприпасы подходили к концу.

— Что будем делать, Юра? — спросил Ушияк. — До горы Княгиня мы сейчас не дойдем. Немцы не пустят.

Мурзин задумался, поглаживая густую черную бороду. Гора Княгиня высотой тысяча триста семьдесят метров была намечена под основную базу отряда на территории Моравии. На ее вершину, где располагался древний заброшенный замок, можно было пробраться только туристскими тропами. Это обстоятельство соблазняло партизанских командиров. Мурзин и Ушияк намеревались перекрыть туристские тропы сетью застав и дозоров и сделать гору Княгиня неприступной для немцев. Теперь же, столкнувшись с крупными силами гитлеровцев и потеряв в неравном бою больше половины отряда, Ушияк и Мурзин не могли уже скрытно провести людей на вершину горы.

Мурзин достал из полевой сумки карту, развернул ее. До Княгини было не менее двадцати пяти километров.

— Знаешь что, Ян? — сказал он. — На этом холме все равно оставаться нельзя. Скоро немцы начнут прочесывать лес. Давай перейдем вот сюда. — Мурзин черкнул ногтем по карте. — Займем круговую оборону на этой вершине. Если фрицы потеряют наш след, за ночь переберемся и на Княгиню. А если нет, на этой горе обороняться легче, чем здесь. Смотри, до нее всего-то пять-шесть километров.

Теперь задумался Ян Ушияк. Склонился над картой и капитан Грековский.

— По-моему, капитан Мурзин дело предлагает, — сказал он и вопросительно посмотрел на Ушияка.

— Что ж, одна голова хорошо, а две лучше. Я согласен. Поднимайте людей.

И опять мокрые ветки деревьев хлестали в темноте партизан по лицу, острые сучья рвали в клочья одежду. Только это не давало изможденным людям заснуть на ходу. Дождь кончился, но по-прежнему хмурые тучи плыли в небе и, натыкаясь на лесистые горы, растекались по ущельям, уползали к вершинам. Вслед за ними карабкались уцелевшие бойцы партизанского отряда имени Яна Жижки. Раненых несли на самодельных носилках, того, кто мог передвигать ногами, поддерживали под руки.

К девяти утра достигли намеченной цели. Разместив людей для круговой обороны, выставив на склонах гор боевые дозоры, Ушияк распределил поровну оставшиеся боеприпасы, разрешил завтракать и отдыхать. Мурзин подозвал к себе радиста, которого вместе с рацией в течение всего вчерашнего боя надежно охраняла группа капитана Степанова, и приказал установить связь с Большой землей.

Но подготовить радиограмму в штаб партизанского движения Украины он так и не успел. Почти одновременно от всех боевых дозоров стали поступать сообщения о приближении немцев. Вскоре гитлеровцы со всех сторон окружили гору и, развернув цепи, двинулись в атаку.

— Экономить патроны! Без команды не стрелять! Подпустить вплотную и закидать гранатами! — командовали Ушияк и Мурзин.

Прячась за скалами, за каменными глыбами, партизаны приготовились к схватке. Немцы, вытянувшись в цепи, карабкались в гору. Лесной массив остался у них позади, и теперь лишь одинокие деревья да редкий кустарник могли служить им укрытием. Темно-зеленые шинели хорошо выделялись на голых склонах горы.

Когда немцы приблизились почти вплотную, на их головы градом полетели гранаты. Осколки с визгом крошили камень, врубались в распластанные, тела, а тех, кто пытался спастись бегством, догоняли партизанские пули. Но с противоположного склона горы уже начали наступать новые немецкие цепи. Зайдя с тыла, они намеревались застигнуть партизан врасплох. Но Ушияк и Мурзин своевременно разгадали маневр противника. Партизаны открыли по гитлеровцам жесточайший огонь. И на этом участке немцы были вынуждены отойти.

Через час, собравшись с силами, гитлеровцы вновь двинулись в атаку. Встреченные метким, дружным огнем, они так же, как и прежде, откатились назад, к лесу, оставив на склоне горы множество убитых и раненых.

Чтобы пополнить боеприпасы, Ушияк и Мурзин отобрали добровольцев и направили их собирать оружие и патроны на поле боя. Под перекрестным огнем несколько смельчаков выбрались из-за своих укрытий и, передвигаясь ползком от одного убитого немца к другому, подбирали автоматы, гранаты, сумки с патронами.

Отразив за день шесть яростных атак противника, Мурзин и Ушияк поняли, что дальнейшее продвижение в глубь Моравии грозит отряду полным уничтожением. Людей, способных еще держать оружие, оставалось немногим более ста человек. Необходимо было принимать срочные и решительные меры для сохранения основного ядра партизанского отряда.

И, словно угадав мысли своих командиров, первым заговорил об этом Иван Степанов. Он вплотную подошел к Мурзину, тихо зашептал ему на ухо:

— Капитан! Скоро начнет темнеть. Эта ночь — последний шанс на спасение. Если не уведете людей обратно в Словакию, все останемся здесь навсегда. А в Словакии есть возможность восстановить отряд, тогда и попытаемся вернуться в Моравию с новыми силами. Правильно я говорю?