Повести
Шрифт:
— Нет! Нет! — взволнованно замотал головой Подземный.
Они уже зашли в землянку и присели на нары. Степанов еще на рассвете ушел в село Гощалково к матке Чешковой, где должен был встретиться со связным из отряда Петра Будько. Поэтому в бункере никого больше не было.
— Ну, рассказывай дальше, — сказал Мурзин. — Только не волнуйся и не торопись.
Из сбивчивого, из русских и чешских слов, рассказа Подземного Мурзин понял следующее: у одной из подпольщиц остановился на квартире чешский гестаповец. По приказу Честмира подпольщица ночью обыскала портфель офицера. Рассчитывали найти какие-нибудь ценные документы. А нашли фотографию того самого человека, который явился к подпольщикам как представитель ЦК компартии.
— Та-а-ак! — взволнованно протянул Мурзин. — Значит, надо предупредить товарища, что за ним гестапо следит.
— Он сам гестапо! — выпалил Честмир Подземный. Он быстро стянул с ноги сапог, достал из портянки завернутую в тряпочку фотографию и отдал ее Мурзину. — Вот!
Мурзин буквально впился глазами в изображение.
— Нет, нет! — заволновался Честмир. — Оборот!
Он взял у Мурзина фотографию, перевернул ее. На обороте было написано карандашом: «Франц Брин. Б-105».
— Агент, гестапо, номер! — сказал Подземный и ткнул в подпись пальцем. — Сюда смотри!
— А зачем мне с оборота смотреть? — недобро усмехнулся Мурзин. — Я этого гада и по лицу вижу. Мы с ним уже однажды встречались. Тогда он тоже будто бы из Праги пожаловал.
Мурзин вспомнил большую лесную поляну на скате горы Княгиня, куда Дворжак привел его и Ушияка на встречу с представителями подпольной организации Праги, вспомнил и этого высокого человека в шляпе с птичьим пером. Вспомнил и сразу узнал.
— Это, видимо, крупный агент гестапо. Не понимаю только, почему его фотография оказалась в портфеле у вашего квартиранта? Я думал, что гестапо чище работает. Ну да ладно. Будем считать, что нам повезло... — Мурзин задумался, потом пристально посмотрел в юношеское лицо Подземного, заглянул в его улыбчивые глаза. — Та-ак! Ты, Честмир, парень крепкий, проверенный вояка. Я тебе, как брату, доверяю. Поэтому и поручаю тебе важное боевое задание... Подбери двух-трех ребят поздоровее и доставьте этого негодяя сюда. Понял? Его — ко мне, — Мурзин ткнул пальцем в фотографию, потом себе в грудь. Повторил: — Его — ко мне!
Подземный торопливо закивал головой:
— Ано, ано!
— В крайнем случае убейте его. Но чтобы из Валашских Мезерич он живым не ушел. Не то много еще лишней крови пролить нам придется. Ясно тебе, Честмир?
— Понятно, судруг капитан!
— И знай, упустишь этого Франца Брина — лучше на глаза мне не попадайся. Это из-за него погиб Ушияк. И из-за Дворжака. Значит, если ты ему за Ушияка отомстишь, тогда у нас только за Дворжаком долг останется. Понял?
— Приведу или убью! — коротко сказал Подземный.
— А фотографию возьми с собой. Для верности, чтоб не перепутать. — Мурзин отдал Подземному фотокарточку. — А то притащите кого-нибудь из его помощников, а самого Брина спугнете.
Партизаны отряда «Ольга» ушли из деревни Немоховицы на выполнение боевого задания. В домике Поспешила остались только раненые: харьковчанин Иван Корж с простреленной левой рукой и Ладислав Вернер с перебитым запястьем. За ранеными ухаживали сестры Тесаржик — двадцатилетняя Нина и восемнадцатилетняя Ольга, отец которых уже второй год находился в концентрационном лагере.
Девушки жили с матерью в бывшем поместье, расположенном как раз напротив домика Поспешилов, и уже давно сотрудничали с партизанами. В последнее время Иван Корж все чаще поглядывал на младшую Тесаржик. Он и не скрывал от друзей, что ему полюбилась эта сероглазая девушка с пухлыми щечками и непослушной прядью волос, свисавшей на лоб.
Поэтому, когда ее сестра Нина забежала в дом Поспешилов и взволнованно рассказала, что только сейчас трое гестаповцев арестовали Ольгу и повели ее через всю деревню по направлению к Бранковицам, Иван Корж схватил пистолет и выбежал из дома. Вслед за ним бросился и Ладислав Вернер.
В конце деревни Иван Корж увидел привязанного к плетню оседланного коня, принадлежавшего жителю Градечному. Не раздумывая, Корж отвязал коня и, вскочив в седло, помчался догонять гестаповцев. Он настиг их в нескольких сотнях метров от деревни и выхватил пистолет. Прицелившись в старшего, Иван Корж нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало, пистолет дал осечку. Пользуясь замешательством гестаповцев, Ольга успела спрятаться за лошадью, а Иван Корж, прижав пистолет раненой рукой к бедру, пытался его перезарядить.
Но гестаповцы уже оправились от растерянности и открыли огонь. Изрешеченный пулями Иван Корж рухнул с коня на землю. Испуганное животное поднялось на дыбы, опрокинув Ольгу в кювет. Гестаповцы подскочили к распростертому телу Ивана, выпустили по нему еще одну автоматную очередь и принялись обыскивать карманы убитого.
Неожиданно из густого кустарника раздались одиночные выстрелы. Это ударная группа Сергея Жукова, возвращаясь с задания, увидела немцев и открыла огонь.
Между тем в Немоховицах поднялась тревога. Возвращавшиеся с задания партизаны устремились на выстрелы. Первым к месту схватки подоспел Ярослав Пржикрыл. Но вражеская пуля попала ему в бедро. Завязалась интенсивная перестрелка. Гестаповцы перебрались к высохшему руслу речки и, отстреливаясь из зарослей ивняка, отступали к селу Бранковицы. Густые ветви кустарника и довольно глубокое русло реки служили им хорошим укрытием.
И хотя Ольга Тесаржик была уже в безопасности, партизаны не прекращали боя. Необходимо было уничтожить всех гестаповцев, чтобы они не привели в Немоховицы карателей. Отстреливаясь, немцы все же достигли Бранковиц. Вслед за ними ворвались в деревню и партизаны. Разделившись на две группы, они продолжали преследовать гитлеровцев. Одна группа начала продвигаться вдоль реки Литавы, другая — по дороге, ведущей в центр Бранковиц.
Партизан Милан Диас попытался обойти гестаповцев со стороны железнодорожной станции. Но у здания почты стоял грузовик с немецкими солдатами. Немцы повернули против партизан станковые пулеметы. И первым под их очередями пал Милан Диас, сраженный в голову. Часть гитлеровцев, выбежав из здания почты, попыталась пробраться к своему грузовику. Но четверо из них остались лежать на мостовой со смертельными ранами.