Чтение онлайн

Дядя Наум посмотрел на каждого сидящего за столом, словно надеялся, что кому-то из нас окажется знакомой зачитанная им белиберда. Тщетно надеялся, чему, впрочем, и не удивился. Потом все же великодушно пояснил:

– Идиотским это предупреждение кажется только при поверхностном взгляде. На самом деле, в нем зашифрована причина постигшего нас несчастья. Именно после изоляции некорректного приложения «Серебряные Врата» сначала отключились на сутки, а потом воскресли в образе «синего призрака смерти».

– Вы что-то знаете об инсталляторе «Рубикон»? – холодно прищурился арбитр.

– А вам, любезный господин Хатори, известно, что это загадочное приложение относится к инсталляторам? – незамедлительно отреагировал вопросом на вопрос Кауфман.

Санада в замешательстве прикусил губу. Ахиллес прекратил поигрывать ложкой и исподлобья уставился на арбитра. Тот явно спохватился, да поздно – дядя Наум мог десять раз пропустить мимо ушей напоминание об осторожности, но при разговоре на технические темы был чутким, как кошка, стерегущая мышь. Я всеми силами старался скрыть собственное волнение, однако все же не сдержался и забарабанил пальцами по столу.

– Я знаю о «Рубиконе» лишь в общих чертах, – пояснил Хатори, не став отрицать то, в чем невольно сознался. – Эта закрытая правительственная система для внесения поправок и дополнений в законодательный сектор «Серебряных Врат». Кто-то из моих друзей однажды упоминал о ней в разговоре.

Звучало неубедительно, и Кауфман тоже наверняка это почувствовал. Но виду не подал. Если требовалось, он умел мастерски прикидываться простачком: нарочито приветливая улыбка, открытый, немного наивный взгляд, добродушный голос… Нервозных собеседников это успокаивало безотказно.

– Значит, вот что за птица этот «Рубикон», – проговорил дядя Наум. – Заартачившаяся правительственная система из Закрытой зоны. Это, конечно, усложняет нам задачу, но на терминал удаленного доступа мне следует попасть в любом случае. Чтобы завершить начатое контролерами дело и окончательно разобраться с «Рубиконом», мне требуется войти в Закрытую зону «Серебряных Врат» на правах Законотворца. Сделать это я смогу лишь с правительственного терминала.

– На чьих правах? – переспросил арбитр. – Я не ослышался, на правах того самого Законотворца, чьей политике якобы неугоден «Рубикон»?

– Совершенно верно.

– Но кто он вообще такой – Законотворец, на чьи права вы вознамерились посягнуть? Раньше, до кризиса, мне не встречалось даже упоминаний об этом человеке.

– Вы таки опять заблуждаетесь, – возразил всезнающий дядя Наум, ткнув пальцем в раскрытую перед ним книгу. – Законотворец «Серебряных Врат» – это тот человек, которого в эпоху «Окон» называли системным администратором. Огромная многофункциональная система не может существовать сама по себе. До того, как я впервые столкнулся с упоминанием о Законотворце, я ошибочно полагал, что «Серебряные Врата» существуют лишь благодаря усилиям служащих Великому Альянсу контролеров. Но проанализировав новые данные и документы прапрадедушки, я пришел к выводу, что контролеры никоим образом не влияют на политику виртомира. Равно как и маршалы – те призваны лишь следить за исполнением законов. Законотворец «Серебряных Врат» подобен законодателю реального мира. Более того, поскольку эти два мира неотделимы друг от друга, я уверен, что Законотворец – это кто-то из членов Макросовета. И человек этот обладает воистину огромными возможностями. Для виртомира он – натуральный бог… Но, к сожалению, бог далеко не всемогущий, ибо не сумел предотвратить Апокалипсис.

– И ты собрался занять место этого бога? – усмехнулся Ахиллес.

– Разумеется, временно, – уточнил Наум Исаакович. – Для начала я постараюсь через правительственный терминал отыскать самого Законотворца. Скажу сразу, что надежда на это мала. Я боюсь, что с этим человеком случилось что-то непоправимое.

– Он умер? – почти в один голос спросили арбитр и капитан «Всадников».

– Не исключено, – кивнул Кауфман. – Причем умер еще до кризиса, иначе почему прежде стабильный «Рубикон» вдруг вызвал столь резкое отторжение у «Серебряных Врат»? Возможно ли такое под контролем Законотворца? Ведь «Рубикон» – не что иное, как один из его инструментов. Докопаться до причин катастрофы и по мере сил помочь Макросовету ее ликвидировать – мой гражданский долг. Пока не знаю точно, как я это сделаю, но буду стараться. Клянусь вам в этом перед лицом дочери.

После этих патетических слов дядя Наум скромно потупился, что выглядело вовсе не наигранно, а вполне искренне. В апартаментах воцарилось молчание – каждый из присутствующих думал о чем-то своем. Кауфман – видимо, о трудностях на пути к воплощению задуманных планов. Трудностей ожидалось много, и вряд ли мы могли предвидеть хотя бы половину из них. В отличие от дяди Наума, я наперед не загадывал и сейчас проигрывал в уме самые безболезненные варианты расставания с этой вроде бы дружественной, но уж очень скрытной компанией. Каролина невозмутимо поглядывала то на отца, то на меня, то на хозяев, а о чем думала – тайна. Вероятно, просто старалась хорошо доиграть свою роль Черной Гарпии.

Судя по тому, как откровенно Ахиллес пялился на Кэрри, он думал не столько о мировых проблемах, сколько о том, каковы у него шансы затащить в постель несговорчивую брюнетку. Ранее в подобных вопросах ему всегда играл на руку титул чемпиона, но на сей раз у Блондина оказались незавидные карты – Каролина пока не выказала к нему расположения даже полунамеком. Ахиллес спешно искал причины этой странной, по его мнению, холодности. Искал старательно, но пока безрезультатно.

О чем размышлял арбитр Хатори, предположить было трудно. И потому, когда он наконец-то нарушил растянувшуюся на несколько минут паузу, пришлось признать, что если бы я даже очень постарался, то все равно не угадал его мысли. Как выяснилось, все это время Санада не просто обдумывал вышесказанное. Он еще и собирался с духом, дабы раскрыть нам кое-какую правду. А вот с каким умыслом он это сделал, неизвестно. Слабо верилось, что только из чувства гражданской солидарности с Кауфманом. Я сильно сомневался, что помимо дяди Наума и его дочери вижу здесь еще хотя бы одного порядочного человека.

– Вам не воспользоваться терминалом удаленного доступа даже при поддержке маршалов, – неожиданно заявил арбитр. Судя по твердости его голоса, он не предполагал, а утверждал.

– С помощью маршалов я намеревался отыскать местного контролера, – пояснил дядя Наум. – По логике, он тоже должен являться одним из них. Доверять государственные секреты гражданскому лицу – дело сомнительное.

– Вы совершенно правы, – подтвердил Санада. – Только смею вас заверить, что даже если вам повезет и вы найдете этого маршала, пользы от него будет немного. Контролера правительственного терминала зовут Семен Петренко. Я с ним знаком и случайно встретил его, когда он бежал из центра. Теперь это совершенно другой человек. Семья Петренко погибла в аварии на инстант-коннекторе, и Семен сошел с ума. Как мне показалось, уже безвозвратно.

– Но… вы таки убеждены, что мы говорим об одном и том же человеке? – растерялся Кауфман.

– Разумеется. Больше никто из маршалов, кроме Петренко, не служил на правительственном терминале.

– И у него не осталось дублеров?

– Зачем ему дублеры? Терминал использовался редко: сеансы связи с Женевой проводились два-три раза в неделю. Семен даже не присутствовал на терминале постоянно – при срочных сеансах его просто вызывали туда.

– Что ж, очень жаль бедного господина Петренко, – приуныл Наум Исаакович. – А я так рассчитывал на его помощь… Значит, придется выкручиваться самому.