Чтение онлайн

— Вы, Герман Густавович, к нам офицера обученного дайте, а тракт мы и сами построим, — храбрился Василий. — Такие поезда к Кош-Агачу запустим… Кош-Агач? Так место сие, где я избенку с амбарами справил, так зовется. Рощица это на басурманском говоре. От леса того отсилы три древа и осталось, а имечко прилипло… Так, годика бы с три-четыре нам по тракту торговлишку поддержать, так и самим за заводики можно браться. Лет через пять нас с друганом, поди ж ты, мильёном и не напугать будет.

Пять лет! Где я им возьму столько времени? Нет у меня столько. Через пять лет мои паровозы уже медведей распугать должны, а не только-только за металлургию браться. Предложил купцам отделить мух от котлет. Пять лет торга им нужно? Да — пожалуйста. Поздней весной Гилев сам туда собирается? Отлично. В Онгудае меня пусть ждет. Сам хочу наглых китайцев посмотреть. Это чтоб вопросов глупых ни у кого не возникло — зачем к границе половина полка казачьего двинулась. Меня охранять будут. Персону нежную, всякого шороха боящуюся. Еще и пушки с пулеметами у Дюгамеля выпрошу…

Тут выяснилось, что никто не ведает о звере таком — «пулемет». Даже Безсонов, помешанный на всем стреляющем, режущем и колющем. Я ему принцип действия описал, он этот механизм каким-то словом обозвал на марсильезу похожим. Почему я в той своей жизни оружием только охотничьим интересовался? Почему не выучил назубок чертежи Дектяря, ПКМ или Максимки, на худой конец? Калаш — машина совершенно простейшая. Я в армии хоть и «пиджаком» отслужил, а агрегат этот видел неоднократно. Стрелял даже разок. Где бы конструктора талантливого отыскать? Я бы ему картинку начертил, глядишь и сварганил бы чего-нибудь похожее.

А на Чую действительно нужно ехать самому. Другого благовидного предлога ввести в спорную зону русские войска не придумывалось. Нет пулеметов — обойдемся пушками. Потом генерал-губернатору рапорт напишу… Нет, придется и сейчас писать. О намерениях. Пушек у казаков нет. А без них крепость как-то не серьезно выглядеть будет.

Поднимем в этом Кош-Агаче флаг Российский. Посмотрю на зайсанов. Наверняка ведь гады, налоги не платят. Чего — ты, Гера? А! Не налоги, а ясак? Да пофиг, как товарно-материальные ценности, неправедно нажитые туземным населением, обзываются. Главное — повод есть принудить к распилу и взлахмачиванию. И Государя Императора порадовать. Фрезе по носу щелкнуть. Ему, поди, недосуг по горам мотаться… Кругом хорошо.

А вот на фоне патриотического акта, можно и кое-чего попросить. Две горки по соседству с Кузнецком. Инвесторы найдутся. Железо всем нужно. Золото тоже мыть — хоть лопата да требуется.

Но неорганизованное торговое движение по Чуйскому тракту меня совершенно не устраивало. Трест, корпорация, товарищество на вере — что угодно, лишь бы печать была, и налоги могло платить. А пошлины. Таможню нужно не забыть выстроить при крепости. Таможня — это у нас Министерство Финансов. Значит и туда нужно отписать. Уведомить, испросить и вытребовать. Специальные тарифы нужны и парочка чиновников грамотных. В Кабинет Его Императорского Величества, в ведомство уделов — тоже бумагу послать требуется. Разрешение на расселение семей служащих 12-аго полка Сибирскаго Казачьяго Войска в верховьях Чуи и Чулышмана получить. Все-таки — земли царские.

Можно будет по возвращении в МВД прожектик отписать. В Сибирский комитет. Отделить нахрен от АГО все земли по тракту, Чуйскую степь и долину Чулышмана. Специальный Горно-Алтайский округ в составе Томской губернии сделать. Помнится мне, где-то недалече от Кош-Агача серебро в горах спрятано. В промышленных размерах. Вот Гера в моей памяти порядок наведет — отыщет. Что-то такое и про золото припоминается. И, кстати, про железо. Как бы геолога с собой прихватить, умеющего язык за зубами держать? У Фрезе выпросить студента какого-нибудь, а по дороге воспитать?

После великолепного, вкуснющщего, не смотря на пост, обеда, после многочасовых споров с упертыми купцами, после божественного ужина, уже лежа на перине, я улыбнулся. Проблемы? Проблемы! Но это и делает жизнь такой интересной штуковиной. Будем бороться. Проигрывать и выигрывать. Это не Олимпиада, это жизнь. И здесь главное все-таки победа, а не участие.

Подгоняли утомившихся лошадей. Двадцать пять верст от Калтайского растянулись на сотни. Бор, потом Черная Речка. Кони радовались каждой появившейся у тракта деревеньке — думали, глупые, что — все, конец пути. И обижались, мотали головами, когда отряд, не останавливаясь и на минуту, продолжал двигаться на север.

И вот она — Томь. В воскресенье, третьего апреля 1864 года, в третью, крестопоклонную, неделю Великого поста я добрался, наконец, к месту службы. И пока Безсонов рассылал казачков на разведку — стоило осмотреть неверный, апрельский лед на реке, я жадно разглядывал оставленный мной миллиард лет назад, и сто пятьдесят вперед, любимый город.

Все так же много деревьев. Как я гордился когда-то тенистыми узкими улочками одного из древнейших городов Сибири! Особенно, перед гостями из Новосибирска. Как любил проехаться по центру поздним вечером. Медленно, ни куда не торопясь, разглядывая потрясающие каменные кружева старых домов.

Совсем мало железных крыш. Не торчат на горизонте уродливые коробки, решившие в шестидесятые жилищную проблему. Желтеет двухэтажка с колоннами губернского правления — главное присутственное место огромного края. В мое время — Физико-Технический институт. Чуть левее недостроенная громада собора. Краткий миг узнавания — на старых фотографиях видел — и грусти. В двадцать первом веке там памятник студенчеству. Наверное — это важнее…

Губернаторского дома еще нет. Зато есть лютеранская церквушка. Две проблемы сразу — где жить и как сложатся отношения с местным пастором? Мне уже рассказали, что во флигеле домика Вивеи Соколовой, вдовы коллежского советника, где обитали предыдущие губернские начальники, ныне Мариинская женская гимназия. Не выгонять же девчонок на улицу! А с лютеранским священником все еще хуже. Гера не преминул ехидно поинтересоваться — позволено ли поводырям лгать пастырям? Я брякнул было, что ангелам и особам к ним приравненным общение с церковнослужителями и вовсе не нужно, мы отчет перед Богом держим. Но, скрывшуюся в тайниках мозга сущность старого тело-хранителя, моя отмазка не впечатлила. Отчет отчетом, а церковь церковью. Ее не зря Домом Божьим прозывают! Каждому ведь не объяснишь, а люди шептаться начнут — отчего это новый губернатор в церкву не ходит и с ксензом не разговаривает? Не иначе диаволом одержим… Добавим сюда бесовские паровые движители и получим кандидата на костер. Инквизиции-то на Руси никогда не было, ибо не нужна оказалась. Крестьяне сами справлялись. Сами колдунов и ведьм выискивали и в Ад спроваживали.

Придется обзаводиться личным… как он там называется… душевником… духовником. Главное, чтоб крепкие нервы у мужика были и язык… Лучше бы вообще без языка. И грамоту чтоб не знал. И пальцев чтоб не было… И, где этакое чудовище отыскать? На каторге если только. Можно конечно и не увечного, но сильно от меня лично зависимого. Чтоб каждое лишнее слово в неположенном месте ему сильно боком могло выйти. Искать буду. Это важно.

С жильем-то — не велика беда. Два месяца могу и в гостинице перебиться. Потом на Чую уеду, а за лето мне дом построят. Я сюда надолго. Мне гнездо нужно, крепость и берлога. С удобным кабинетом, подземным огромным сейфом-хранилищем под архив и отдельным для ценностей. Оружейка тоже пригодится. Гостевые комнаты, хотя бы небольшой бассейн и сауна. Вдруг надо, а у меня нету…

Несколько комнат для Гинтара. Пусть он теперь и не слуга, но не выкину же я на улицу верного старого прибалта! Горничные понадобятся и слуги. Им тоже где-то жить нужно. Секретарь скоро появится, к себе поселю.

Василине с отцом и Варешке домики или квартиры снять можно. Оплачу. Они мне нужны с чистым, не замутненным мелочными проблемами, разумом.

Серенькие, еще бревенчатые мосты через Ушайку. Чудно, но я и раньше о них знал. Полицейское управление с пожарной каланчей на Воскресенской горе. Там когда-то Томский острог располагался. Пока город из-за стен не выплеснулся. Сначала к речке, потом в стороны, взобрался на Юрточную гору, спустился в Пески. Вокруг Белого озера. Где-то там Соляная площадь. Сейчас все еще наверное — соляной рынок там.