Чтение онлайн

Тихо, не задумываясь, я бормочу:

— Отличная работа, Солнышко.

Она несколько раз моргает, задумавшись. Наконец, отпускает мое запястье и поднимает на меня взгляд.

— Солнышко?

— Да. — Я почесываю голову, удивляясь, почему у меня вырвалось это прозвище, а также почему мои внутренние мысли резко свернули в эту сторону. — Твоя фамилия Санбери2, — пожимая плечами, объясняю я, поднимая взгляд к ясному небу. — Кроме того… солнце придает твоим волосам рубиновый оттенок. Это довольно мило.

Элла переминается с ноги на ногу, похоже, у нее аллергия на комплименты. Затем начинает играть со своими волосами, пропуская красно-каштановые пряди между пальцами.

— Уверена, что есть более подходящие прозвища. — Она обдумывает их. — Мог бы называть меня понедельником. Никто не любит понедельники.

— Так уж получилось, что я люблю понедельники, но я немного нонконформист3.

На ее лице мелькает еще одна крошечная улыбка, когда она снова смотрит на меня из-под длинных, черных ресниц.

— Знакомо.

— Наверное, у нас все-таки есть что-то общее.

Сначала я боюсь, что она замкнется в себе. Убежит. Запрыгнет на свой красный велосипед и оставит меня в пыли, превращая нашу зарождающуюся дружбу в простую тень, которая исчезает в свете ее стремительного бегства.

Но все, что она говорит, это:

— Хочешь сыграть еще один раунд?

Мое сердце замирает от перспективы провести с ней больше времени, от осознания того, что она впускает меня, пусть даже таким незначительным образом. Потому что я знаю, что это не пустяк — не для Эллы. Она запрограммировала себя на то, чтобы не подпускать людей. Я распознаю признаки, потому что также хорошо обучен уклоняться от эмоций. Как две стороны одной медали, мы оба овладели искусством держать мир на расстоянии вытянутой руки, превратив одиночество в свой щит.

Но ее броня ослабла. Ее щит приопущен.

Я проник внутрь.

Подхожу к куче палок и вытаскиваю еще две из уменьшающейся кучки.

— Хорошо, Солнышко. Лучший из десяти. Если я выиграю, ты пойдешь со мной на «Осенний бал». — Затем добавляю, на всякий случай: — Как друзья.

Она поджимает губы.

— Ни за что.

— Отлично. Значит пойдешь со мной на музыкальный фестиваль. Моя любимая группа играет в Ноксвилле. — И снова добавляю: — Как друзья. Мы можем пригласить Бринн и Маккея и сделать это совместным мероприятием.

В ее глазах мелькает задумчивость, когда она изучает меня, обдумывая условия. Затем со вздохом уступает.

— Договорились.

Я улыбаюсь от уха до уха, протягивая ей палочку.

Мы проводим вторую половину дня, бросая палочки с моста, бегая туда-сюда от перил к перилам и наблюдая, как вода решает нашу судьбу. Каждый раз, когда мы отпускаем ветки, Элла хватает меня за запястье, чтобы перетянуть на другую сторону моста, как будто это инстинкт — как будто я не знал бы, куда идти, если бы она не вела меня за руку, — и каждый раз от ее прикосновения по моей коже пробегают мурашки.

Мы играем в палочки Винни-Пуха, пока солнце не опускается ниже и не пролетает час.

Это глупо.

Это просто.

Думаю, как раз то, что нам нужно.

Элла умудряется выходить победительницей в каждом раунде, ее палочки всегда в последнюю секунду отрываются от моих, что заставляет девушку победно вскидывать руки, пока солнечные лучи освещают ее в новом свете.

В итоге она побеждает.

И все же, когда я ухожу с моста, чтобы пойти поплавать, с ее легкой улыбкой запечатленной в моей памяти… такое чувство, будто это я выиграл.

***

Я не хотел засыпать.

Приоткрываю веки, на ресницах трепещут блики заходящего солнца. Розовый, золотой, оранжевый.

Оранжевый.

Я сразу же думаю о ней.

Приподнимаюсь на локтях и поднимаю взгляд к мосту надо мной. Ее велосипед все еще стоит там, прислоненный к потертым перилам. Прошло по меньшей мере два часа с тех пор, как мы сбросили палочки с моста, но ее велосипед все еще там.

Проблема в том, что я не вижу Эллу.

Голоса проникают в мое затуманенное сном сознание, когда я полностью сажусь и провожу обеими руками по лицу. Я отключился после купания, глядя в небо и считая облака. Иногда я дремлю у озера, поскольку ночные кошмары отца часто мешают мне спокойно спать по ночам.

Но сегодня я дремал здесь слишком долго. Папа будет волноваться, если, конечно, он трезв и в здравом уме. Маккей скоро придет за мной.

А велосипед Эллы все еще стоит на мосту.

Когда налетает легкий ветерок, до меня снова доносятся голоса, возвращая к реальности. Я оглядываюсь по сторонам. Вдоль кромки воды растут большие деревья, но в нескольких ярдах есть небольшой причал, где иногда собираются ребята из школы, чтобы выпить и покурить травку.

Потянувшись за своей брошенной футболкой, я натягиваю ее через голову и морщусь, когда ткань соприкасается с солнечным ожогом на моей коже. О чем я думал, решив вздремнуть под прямыми солнечными лучами?

Но солнечный ожог становится наименьшей из моих забот, когда я слышу крик.

Я вскакиваю на ноги, оглядываюсь на мост, потом на брошенный велосипед.

Сердце бешено колотится в груди.

— Отпусти меня!

И я, черт возьми, бегу со всех ног.

Рыхлая земля и сорняки взметываются в воздух, когда я продираюсь сквозь кустарники, убирая с пути ветки и листья. До причала совсем недалеко. В последних лучах заката видны четыре фигуры, борющиеся на выступе старого пирса. Энди и несколько его футбольных приятелей.

И Элла.

Элла.

Они издеваются над ней. Бросают ее оранжевый рюкзак туда-сюда друг другу, над головой, в недосягаемости.

— Отдай! — кричит она, безрезультатно подпрыгивая на цыпочках.

— Эй! — кричу я, сложив ладони рупором у рта.

Головы поворачиваются в мою сторону. Энди замечает меня и смеется, салютуя мне. Я ускоряю шаг. Еще двое одноклассников топчутся у начала причала, с ликующим видом развлекаясь. Чертовы животные. Я бросаюсь вперед, несколько раз поскальзываюсь, спускаясь по крутому склону, и оцарапываю заднюю часть голени о колючие заросли. Но мне все равно.