Чтение онлайн

Когда Тревис подумал об этом, то даже есть расхотел. Впрочем, источаемые яствами ароматы быстро вернули ему аппетит. Но и за едой он не переставал думать о Бетти.

Выйдя из ресторанчика, Тревис немного прогулялся по близлежащим улицам. Потом ему захотелось сладкого, и он свернул в итальянское кафе. Здесь он долго просматривал меню, но, так как большинство названий ни о чем ему не говорили, он подозвал официанта и попросил растолковать, что представляют собой те или иные яства.

Официант наскоро описал самые, по его мнению, вкусные, и Тревис наконец сделал выбор. Он попросил принести кусок бисквитного торта с шоколадно-сливочным кремом и орехами, а к нему чашку черного кофе.

– Покрепче, если можно, – добавил Тревис. – И без сахара, пожалуйста.

Официант кивнул и удалился. Но вскоре вернулся с куском торта на тарелочке и чашкой кофе на блюдце.

Тревис ел медленно, растягивая удовольствие. Когда с лакомством было покончено, он взглянул на часы и вздохнул: до завтрашнего вылета все равно оставалась уйма времени.

Затем Тревис попросил счет и усмехнулся, увидев сумму. В «Морской выдре» на эти деньги можно было поужинать. Здесь же столько требовали за один десерт.

– Что ж, Нью-Йорк – это не Роузвилл, глубокомысленно пробормотал Тревис, поднимаясь из-за столика.

Он неспешно добрел до угла. На противоположной стороне здесь находился кинотеатр. Тревис остановился и долго смотрел на вывеску с названием демонстрируемых фильмов.

В кино, что ли, сходить? – подумалось ему.

«Убить Билла», последний шедевр Квентина Тарантино. Говорят, захватывающий фильм.

Однако он, как радиоприемник на определенную частоту, был настроен только на Бетти, и думать о чем-то другом, вникать в сюжет, ему не хотелось.

В последнее время я сам веду такую жизнь, что впору кино снимать! Тревис усмехнулся.

Он вновь двинулся вперед, не придерживаясь определенного направления, и вскоре ноги сами принесли его к гостинице. Вероятно, Тревис подсознательно стремился туда, где ему предстояло провести ночь и откуда он завтра должен был выехать в аэропорт. Единственное, чего ему хотелось, – чтобы остающееся до утра время пролетело как можно быстрее.

Поднявшись в номер, Тревис включил телевизор и поискал спортивный канал. Следующие часа полтора он смотрел заканчивающуюся трансляцию бейсбольного матча и репортаж с очередной встречи двух ведущих баскетбольных команд. Одной из них была «Ред сокс», за которую Тревис обычно болел.

Но он смотрел игру невнимательно, потому что мысли его были устремлены в ближайшее будущее. Он представлял себе, как произойдет встреча с Бетти.

Первое, что я сделаю, поцелую ее. Пусть узнает, как я соскучился. А потом… увидим, что будет.

С этими мыслями он лег в постель, надеясь поскорее уснуть и проснуться уже утром, когда можно начать действовать. Но быстро погрузиться в забытье не удалось. Проворочавшись минут сорок с боку на бок, Тревис позвонил коридорному и спросил, нет ли снотворного. Через несколько минут тот принес ему валиум.

Проглотив таблетку, Тревис наконец уснул.

Всю ночь он видел удивительно яркие сны, но проснулся с туманом в голове и ничего не мог вспомнить.

Впрочем, ему было не до того. Заказав в номер легкий завтрак и наскоро проглотив его, он начал собираться в обратный путь.

Дорогу до аэропорта он проделал самостоятельно, без сопровождающих и охраны, на специализированном автобусе-экспрессе, который останавливался прямо возле его отеля. Вообще нынешний визит в Нью-Йорк вселил в Тревиса уверенность, что очень скоро мрачная полоса его существования закончится и он заживет, как прежде.

В аэропорту царила обычная для подобных мест сутолока, в данном случае создаваемая обилием туристов. У влившегося в нее Тревиса возникли смутные и не очень приятные ассоциации с каким-то недавним случаем из собственной жизни. Он долго не мог сообразить, что вызвало тревогу, пока ему на глаза не попался темнокожий парень в надетой задом наперед бейсболке. Только тут Тревис вспомнил о мимолетной встрече в аэропорту Майами с человеком, показавшимся ему знакомым.

Какой же я кретин! – мысленно обругал от себя. Вместо того чтобы бродить вчера по улицам, убивая время, нужно было сделать один-единственный звонок и проверить свои подозрения. А теперь уже поздно. Остается лишь надеяться, что я обознался.

Но и в салоне самолета Тревиса продолжали одолевать тревожные мысли. Душой же он еще сильнее устремился туда, где в одиночестве находилась Бетти.

Добравшись из Майами в Роузвилл и направляясь домой, Тревис специально прошел мимо полицейского участка. Черного «форда» там не оказалось.

Значит, волноваться нечего: миссис Рэнсом выполнила обещание, подумал Тревис. И усмехнулся. Вернее, работу. Ведь она именно так предпочитает рассматривать просьбы, с которыми к ней обращаются!

Дома он умылся с дороги и привел себя в порядок. Затем позвонил в ресторан и сообщил повару Джеку о своем приезде. Нажав на рычаги телефонного аппарата, Тревис начал было набирать номер виллы Гибискус, но передумал.

Все равно он собирался отправиться к Бетти лично.

Сделаю ей сюрприз, решил он.

Тем не менее ему хотелось точно знать, как обстоят дела с «фордом». Направившись на кухню, он некоторое время рассматривал окна миссис Рэнсом, пытаясь определить, дома ли она. Ему показалось, что в одном окне шевельнулась занавеска.

Наверное, у себя, подумал он. Схожу-ка навещу ее. Послушаю, что она скажет.

Разумеется, ему было невдомек, что в эту минуту миссис Рэнсом набирала по телефону номер виллы Гибискус. Впрочем, дождавшись ответа, она разговаривать не стала. Несколько мгновений она молча слушала, а когда раздались короткие гудки, положила трубку.

Тревис спустился на улицу и двинулся за угол.

Он поднялся на крыльцо соседнего дома и только поднял руку, чтобы нажать на кнопку звонка, как дверь подъезда отворилась и на пороге появилась миссис Рэнсом собственной персоной.

В ее руке находилась хозяйственная кошелка.

Тревис даже вздрогнул от неожиданности.

В отличие от него миссис Рэнсом осталась невозмутима, хотя на ее тонких губах на мгновение возникло подобие улыбки. Заметив это, Тревис усмехнулся про себя.

Вот на какие чудеса способна обыкновенная зеленая банкнота достоинством в двадцать долларов! От нее тают даже такие ледяные сердца. Или дамочка решила, что я собираюсь предложить ей новую работу?