Чтение онлайн

Большие, – например, если бард был вынужден когонибудь ударить, сказать неправду, или отказывал в помощи искреннее в ней нуждающемуся, – могли вызвать серьезную и длительную болезнь.

Ну а убийство… Неправда, что барды не способны убивать. Способны – и лежащее рядом с ним мертвое тело лучшее тому доказательство. Вот только, и сам Бардубийца, будет наказан. Наказан собственным организмом, который просто не выдержит обрушившегося на него количества Грязи.

В лучшем случае Бард погибнет. Умрет от болевого шока во время одного из приступов, или будет милосердно пристрелен своим же собственным агентом. В худшем… Пару раз, Артуру доводилось бывать в спецпомещениях Московской психиатрической лечебницы, где держали тела нескольких Бардов, что выжили после свершенного ими убийства. Именно тела, – потому что разума в них уже не было.

– К счастью, – подумал Артур, ощущая захлестывающую его очередную волну Грязи, – мне это не грозит. Надо же, оказывается проблемы со здоровьем, могут иметь и свои преимущества.

Когда эта волна схлынула, он мельком ощутил, что его кудато несут. Зачем, – вяло изумился он. – Добили бы лучше на месте… И мне меньше мучиться, и им не возиться… Полные волнения выкрики и суета обычно спокойных и надменных Туата де Данаан, немного раздражали. Особенно бросалось в глаза полное тревоги лицо молодой Дини Ши, возглавлявшей звезду, и её странные возгласы, то ли призывавшие, то ли умолявшие какуюто Хранительницу.

Впрочем, это было уже совсем неважным. Накатывала новая волна, а сил совсем не оставалось… Мельком, Артур успел пожалеть, что так и не смог сдержать обещание данное Анастасии. «Придется ей искать другого барда», – подумал он и темная, затхлая волна, нестерпимо воняющая смертью, захлестнула его с головой, вышибив мысли и оставив только боль… Боль и отчаяние.

* * *

– Пресветлая, вы желали меня видеть? – невысокий, слегка полноватый человек в епископском облачении, согнулся в низком поклоне, демонстрируя выбритую на макушке тонзуру. Глаза святого отца светились преданностью и восхищением. Еще бы им не светиться! Не так часто простому священнику, которым он был еще совсем недавно, доводится общаться с самой настоящей святой! Пускай она даже из природной скромности и не стремится к земным почестям, предпочитая находиться в тени и помогая людям и церкви втайне, но уж онто, допущенный к сакральному знанию, был просто обязан оказывать ей все подобающие почести.

Вот и сейчас. Впрочем, одну небольшую вольность он себе все же позволял. Его спина была согнута в поклоне, но глаза так и не отрывались от стоящей перед ним женщины. Рослая, статная фигура. Длинные льняные волосы, заплетенные в толстую косу, спускающуюся до уровня бедер. Женщина, в полном расцвете сил и зрелости. А еще – невероятная, невозможная, абсолютно нереальная красота и одухотворенность, заключенная в каждом изгибе скрытого грубым монашеским платьем тела, в каждой черточке невозможно прекрасного лика. Красота не человека, но ангела, ибо человек просто не может быть столь прекрасен, как это совершенное создание Господа.

– Оставь, Афанасий. – Ровный, спокойнодружелюбный и невероятно мелодичный голос, который хотелось слушать и слушать, что бы ни говорила его хозяйка. – Ты же знаешь, я не люблю этого.

– Как прикажете, Пресветлая. – Он всегда отвечал ей этими словами. Даже если бы она приказала ему немедленно совершить харакири, или вырезать всех новорожденных детей в городе, ответ был бы тот же. Но кланяться каждый раз при встрече он не переставал все равно.

Легкая, едва различимая тень недовольства скользнула в невозможно синих глазах закутанной в скромное монашеское облачение прекрасной женщины. Впрочем, голос не изменился, оставаясь все тем же ровным.

– Я знаю. Твоя преданность не нуждается в дополнительных подтверждениях. Я уже говорила тебе, что не стоит тратить время и силы на совершенно излишние жесты. Впрочем, я вызвала тебя не для этого.

– Что прикажете, Пресветлая? – Вся фигура его преосвященства, архиерея Афанасия полыхнула готовностью выполнить любой отданный приказ.

– Отзови седьмую группу.

На мгновение в глазах мужчины отразилось недоумение. Недоумение настолько сильное, что он даже осмелился задать вопрос:

– А как же Королёв?

– Нет нужды. – Милостиво разрешила его сомнения повелительница. – Он уже мертв. Да будет Господь милостив к его заблудшей душе. – Лицо её отразило легкую печаль. – А нам требуется спешить, – если мы промедлим, то шансы на то, что нас обнаружат и попытаются помешать, значительно возрастут. Так что, не трать времени даром, ожидая мертвеца, и перебрасывай седьмую группу к следующей цели!

– Киоки Тоно, Япония? – вопросительно поинтересовался Афанасий.

Женщина молча кивнула. Глаза её были тверды и печальны.

Еще раз поклонившись, священник быстрым шагом вышел из маленькой, залитой ярким солнечным светом кельи отдаленного от городской суеты монастыря, и направился исполнять отданное ему распоряжение. А женщина, тихо вздохнула и осторожно поправила головной платок, после чего печально произнесла: – Прости меня, Артур Святославович Королев. Это было необходимо. Необходимо для спасения. Надеюсь, там, куда попала твоя душа, тебе будет хорошо! Да будет милостивы к тебе твои боги.

Из её глаз – глаз с невозможно, неестественно синей радужкой, в которой совершенно отсутствовал зрачок, выкатилась пара слезинок, разбившихся о каменный пол.

Это уже было обычаем. Слова прощания и слезы по Бардам. Бардам, которые были убиты по её приказу, с её непосредственной помощью и участием. Но выбор был сделан давно, и она знала, на что идет. И потому, гордо выпрямившись, она отвернулась и спокойным, уверенным шагом пошла к выходу из кабинета. И лишь длинная льняная коса, сердитой змеёй бьющая по бокам, совершенно не в такт мягкой и плавной походке, выдавала настроение облаченной в черные монашеские одеяния прекрасной женщины.

Женщины, которая вовсе не являлась святой, что бы о ней, и творимых ею чудесах не думали эти глупые смертные. Женщины, которая и человекомто не являлась, и к тому же была рождена задолго до распятия добродушного еврейского философа, которого эти смешные люди провозгласили богом, и которому упорно молились на протяжении уже двух тысяч лет.

Глава четвертая

Не можешь – научим, не хочешь – заставим, или магические методы исцеления