Пожар

В складском помещении, запол­ненном самыми разнообраз­ными товарами, находятся вперемешку холодильники и галан­терея, самовары и мебель, обувь и радиоаппаратура, ящики с наклей­ками, коробки, тюки.

Рабочий день окончен. В конце центрального прохода полуотворе­ны широкие двери, и сквозь них видны двор, огороженный забо­ром, группа женщин, собравших­ся расходиться по домам. Среди них заведующая складом Стольникова, ее заместитель Гуторская и кладовщицы. Сторож закрывает двери и навешивает на них боль­шой замок.

– Дуся, ты опломбировать не за­была? – придерживает Гуторская Стольникову, двинувшуюся было прочь.

– Захотят утащить – пломба не спасет! – беспечно передергивает плечами заведующая.

– Порядок есть порядок, – наставительно произносит Гуторская, наблюдая, как Стольникова пломбирует замок.

Обе женщины направляются вслед за остальными. Минуя проходную, прощаются со сторожем.

– Счастливо, Николаша! – весело улыбается Стольникова. – Карауль получше!

– До свидания, – начальственно кидает Гуторская.

– Путь добрый, путь добрый! – Сторож провожает их глазами. – Эх, годиков бы двадцать с плеч!.. – Он сладко потягивается и зевает. На столе приготовлены чашка, термос, тарелка с сушками. Сторож запирает дверь про­ходной и садится чаевничать…

А в укромном уголке склада из-за ящиков поднимает­ся тонкая струйка дыма…

Стемнело. За столом в неловкой позе спит сторож, не слыша рева пламени, которое бушует уже вовсю.

К горящему складу, зарево которого видно издали, по дороге, ведущей через пустырь, подъезжают светлые «Жигули». Приостанавливаются, потом объезжают склад сбоку. Но на пути машины появляется зевака, спешащий на пожар. Машина резко разворачивается и уезжает. Кто сидит за рулем, не видно.

Дежурная часть пожарной охраны принимает сигнал о пожаре. И через считанные минуты мчатся по ночному городу пожарные машины. Жарко полыхают деревянные складские постройки. Багрово освещен лежащий вокруг пустырь, пожарные машины и люди в касках, сбиваю­щие пламя.

Полковник пожарной охраны дает по рации указания тем, кто работает внутри, среди огня:

– Очаг загорания нашли?.. Что? Повторите, не слы­шу!.. Что там хранилось?.. Пометьте чем-нибудь, это мо­жет быть ложный очаг!.. Сжимайте кольцо, сжимайте!..

Неподалеку один из его офицеров беседует со сторожем. Возле них стоит спасенный из вахтерки стул, на нем в беспорядке свалены плащ, кепка, термос с чашкой и еще какие-то случайно попавшие под руку мелочи. За гулом и треском огня слов не разобрать, однако по жестам ясно, что сторож вяло оправдывается, приговаривая восхищенно:

– Вот уж горит так горит! Ой, люто полыхает! Так и взметывает!..

В милицейском «рафике» мчатся к месту происше­ствия и наши герои. К их приезду пламя уже понемногу стихает. Знаменский и Кибрит отходят в сторону и разго­варивают с полковником. А к Томину и Томилину спе­шит зевака:

– Опоздали! Уже и смотреть не на что! А что было! Что было! Языки до неба, честное слово!

– Вы откуда такой огнепоклонник? – осведомляется Томин.

– Я-то? Да прохожий. Случайно повезло! Я еще до пожарных успел!

– Какие-нибудь документы при себе есть?

– Заводской пропуск, – достает документ зевака.

– На всякий случай ваши координаты, – записывает Томин.

Подкатывает и резко тормозит такси, из него выска­кивает кое-как одетая и встрепанная Стольникова. Перед открывшейся картиной в отчаянии всплескивает руками:

– Да что же это! Как же так?! Неужели все сгоре­ло?! – Она всхлипывает. – Все дотла?!

Бочком виновато придвигается сторож. Стольникова, настроения которой вообще быстро меняются, обруши­вается на него:

– Раззява! Губошлеп бессовестный! Ты что же со мной сделал? – Хватает и яростно трясет его. – Куда смотрел? Подлюга! Подлюга ты! Лучше б ты зажарился, старый хрыч! Завтра же уволю!

Рядом останавливается Знаменский, называет себя, спрашивает:

– Позвольте поинтересоваться кто вы?

Женщина снова ударяется в слезы.

– Стольникова… Заведующая…

– А вы?

– А я это… сторож я… – Он неудержимо зевает.

– Откуда вы узнали о случившемся?

Стольникова жестом указывает на сторожа:

– Он позвонил.

– Вы на складе единственное материально-ответ­ственное лицо?

– Н-нет… на пару с Женей… Это замша моя, Гуторская.

– Заместительница, – «переводит» сторож. – Гуторская по фамилии.

– Ей вы тоже звонили? – обращается Знаменский к сторожу.

– У ней новый дом, – мямлит тот. – Телефона нету.

– Товарищ Стольникова! – окликает Знаменский.

Та с трудом отрывается от созерцания догорающих развалин.

– А?..

– Адрес Гуторской, пожалуйста.

– Малаховская улица, дом семнадцать, квартира… квартира тридцать два…

– Я съезжу? – предлагает стоящий рядом Томилин. – Увижу первую реакцию, а?

– Добро. А ты, Саша, разберись со сторожем.

Томин отводит шага на два сторожа:

– На складе кто-нибудь оставался?

– Ни единой души. Кроме меня, ясное дело. – Сто­рож трет смыкающиеся глаза.

– А если посторонняя душа захотела бы проникнуть?

– Невозможное дело. Все опломбировано. Опять же сигнализация… В общем, с охраной полный порядок.

– А в частности – сгорело. Сильны вы спать! Даже сейчас не проснетесь?

– Сам удивляюсь. У меня хроническая бессонница. Потому и в сторожа пошел… – Он снова мучительно зевает. – Извиняюсь. Никогда такого не было! Лег бы сейчас хоть на землю…

– А вы перед дежурством не того?