Чтение онлайн

Я качаю головой.

— Какие бы тайны у него ни были, он явно не собирался делиться ими со мной.

— А теперь твой потомок рядом с ним. Что ты по этому поводу чувствуешь?

Ветер снова меняется, и я улавливаю сладковатый запах чего-то жарящегося в городе.

— Боюсь, что она не понимает, во что ввязалась. Но в то же время я всё ещё чувствую себя той девчонкой, какой была, когда Пэн забрал меня, и если я всё ещё девчонка, то что я вообще знаю о том, как её защищать? А вдруг я себе всё придумала? — я снова смотрю на Эшу. — Или хуже… а вдруг я ей вообще не нужна? А вдруг она посмотрит на меня и увидит слабую женщину, которой я боюсь быть?

Эша обнимает меня за талию, переплетая пальцы с моими у меня на пояснице.

— Ты не слабая. Никогда не была. Это была ложь, которую тебе внушали. Потому что женщина, которая видит свою силу, — это женщина, которой нельзя управлять.

— Откуда ты берёшь эту стойкость? Ты поражаешь меня на каждом шагу, — прижимаюсь я к ней.

Она выдыхает.

— Я знаю, что я всегда самая умная в комнате. Это помогает.

— Клянусь богами, я люблю тебя, Эша. Больше, чем ты когда-нибудь узнаешь, — смеюсь я.

— Я тоже люблю тебя, Ваше Величество, — она сжимает мою руку.

— Нет, — быстро говорю я. — Никогда больше. Мы всегда были равными, ты и я. Или, может, ты была…

— Хватит, — говорит она, точно зная, куда я клоню с этой уничижительной ремаркой о самой себе.

— Ладно. Да. Равными.

Она кивает.

— И раз мы равны, никаких титулов. Я просто Венди. Навсегда.

— Что ж, приятно познакомиться, Венди. Я Эша.4

— Мне тоже приятно познакомиться, Эша. Чувствую, мы быстро подружимся.

Она снова смеётся. Давно между нами не было такой лёгкости. В Эверленде мы всегда были настороже, всегда готовились к предательству или перевороту, или началу войны.

Я снова смотрю на город, на улицу напротив нашего порта, и у меня тут же холодеет сердце.

Я знаю этого высокого, светловолосого, широкоплечего мужчину.

Он преследовал меня в кошмарах.

— Питер Пэн, — выдыхаю я. — Он здесь.

Он в бальном зале поместья Мэддред.

Где-то вдалеке звучит музыка. Скрипач играет новую аранжировку «Мадам ла Морт». Ноты призрачные. Они напоминают ему о матери.

У Анджелаки Мэддред было две версии: меланхоличная или маниакальная.

Если существовала третья версия, та, что улыбалась, или рассказывала секреты, или танцевала, или испытывала радость, он её никогда не встречал.

К моменту его рождения она была женщиной со стеклянными глазами и сердцем из пепла.

Темп аранжировки усиливается. Это внутренняя битва «Мадам ла Морт».

Жить или умереть? Любить или быть любимым? Отдать жизнь ради этой любви?

Он идёт на музыку.

По коридору, мимо позолоченных рам с портретами прежней знати. Мимо библиотеки, где стоит пианино его сестры, мимо курительной комнаты, гостиной, салона.

Двустворчатые двери распахнуты в сад за ними.

Тень в середине самшитовых кустов, где низко подстриженные изгороди образуют Костяной узел.

— Мама? — зовёт он.

Она продолжает играть, и движущаяся струна смычка ловит косой луч растущей луны.

В саду неподвижно. Воздух туманен, и он клубится вокруг её стройной фигуры.

Он пересекает сад, подходит к ней и тянет руку…

И она рассыпается в пепел.

Кто-то смеётся у него за спиной.

Он оборачивается и видит ведьму.

— Как жалко, — она медленно хлопает. Нарочито. — Ни за что бы не подумала, что ты маменькин сынок.

Он заставляет себя собраться.

Музыка продолжает звучать в темноте, теперь слишком далеко, вне его досягаемости.

— Чего ты хочешь? — спрашивает он.

— Мне нужно, чтобы ты пришёл сюда.

— В мой дом детства?

Она смотрит на него и ничего не говорит.

Запертая в его теле, в его голове, ведьма почему-то стала острее, скорее демоном, чем женщиной. Кончики её пальцев будто в чёрных чернилах, зубы запятнаны красным. На ней чёрное платье без силуэта, только кромка тени.

Но глаза у неё яркие. Полные чего-то, что он может описать лишь как голод.

— Я не повезу тебя в Даркленд, — говорит он ей.

— Тогда я заставлю тебя пожрать всё, что ты любишь.

Она запрокидывает голову и смеётся.

Я вдруг мучительно, просыпаюсь.

Сначала слышу его дыхание.

Капитан шевелится в кресле с высокими. Шорох ткани. Звяканье цепочки часов.

Он отсчитывал для меня время? Этот человек, который боится тикающих часов?

Мерцание свечей золотит капитана, но не скрывает ни опухшую кожу под его глазами, ни тени, затемняющие лицо.

Я лишь смутно осознаю разрушение, которое причинил ему, но уже знаю: цена оказалась слишком высокой.

Живот внезапно сводит тяжестью, и я сразу понимаю, что это: вина.

Я быстро закапываю её.

Ведьма всегда рядом, готовая использовать слабость, а чувство вины — эмоция, которую я не выношу. Не сейчас. Никогда.

Взгляд капитана скользит по моему телу и останавливается на лице. В его глазах есть отстранённость, будто он потерялся в мыслях, и ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что я смотрю в ответ.

Он рывком выскакивает из кресла, выдёргивает пистолет из кобуры. Рука чуть дрожит. Дышит он поверхностно.