Чтение онлайн

Она тоже закурила.

— Ну что? — спросила она.

— Давай пройдемся, — предложил Илья.

— Давай.

— Тебе не холодно?

— Нет, не холодно.

Они пошли по утоптанному снегу дорожки. Еще несколько затяжек, и молчание могло стать гнетущим.

— Не скучаешь? — спросил Илья.

— Зачем ты спрашиваешь…

— Ты ушла от меня, потому что прошло три месяца?

— Нет, не только поэтому.

— Почему же?

— Ты прекрасно знаешь. Проблема в тебе. — Она с грустью посмотрела на него. — Ты ни к чему не стремишься, ты готов все терпеть таким, как есть. Тебе все безразлично. И ты сам в первую очередь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что тебе безразлично, во что ты одет, что ты ешь… Ты, наверное, вообще можешь жить без еды — на одном пиве.

— Это не самое главное. Я имею в виду, что не самое главное, во что ты одет.

— Ну, если тебе это безразлично, то это не безразлично мне. И еще мне не безразлично, как одета я и что я ем. Я хочу себе позволить одеваться так, как мне хочется.

— Одевайся.

Она готова была ответить сразу и резко, но вздохнула и сказала спокойно:

— Но я не всегда могу себе это позволить при такой жизни.

Он молчал.

— Ты принимаешь такую жизнь, а я не могу, — сказала Марина.

— Тебе нужны слава, деньги?

— Не говори глупости.

— Так тебе не нужны ни слава, ни деньги?

— Они, конечно, нужны, но… дело не в этом. Понимаешь, я женщина. Мне нужно не просто существовать. Мне нужно рожать детей, я хочу, чтобы у меня был муж, чтобы этот муж мог моих детей обеспечить. Я не хочу, чтобы они были нищими, я не хочу, чтобы я была нищей.

— Я тоже.

В воздухе появились снежинки. Они шли по дорожке вокруг покрытого льдом пруда. Дети катались на коньках и что-то весело кричали, гуляющие пары шли навстречу… Когда кто-то оказывался рядом, приходилось понижать голос. Обстановка не слишком располагала к объяснению, и они опять шли молча. По дороге вдоль сквера проносились машины, разбрызгивая снежную грязь.

— Ты ни к чему не стремишься. Тебе все безразлично, — повторила Марина с таким выражением, как будто он не слышал от нее этих слов. — И я тебе безразлична.

— Да нет, почему же…

— Для тебя нет таких понятий, как долг… Тебя обеспечивают родители. Ты знаешь, что у тебя за спиной — они.

— Тебе нужно, чтобы я чем-то увлекался или чтобы я много зарабатывал?

— Мне нужен сильный человек.

— Тебе нужен жлоб, у которого бы была куча денег, и ты готова его за это любить.

— Не говори так.

— Как?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

— Нет.

— Я хочу любить мужчину, за которым я была бы как за каменной стеной…

— А сегодня это означает деньги, нахрапистость и пробивные способности…

— И чтобы он любил меня.

— За что?

— Любят ни за что.

Они опять шли молча. Он выбросил окурок, прикурил новую сигарету и сказал тихо:

— Вернись ко мне.

— Нет, Илья.

— У тебя кто-то есть?

— Зачем тебе?

— Потому что мне не все равно. Потому что ты мне не безразлична.

— Нет, у меня никого нет.

Он помолчал и почти умоляюще посмотрел на нее.

— Пойдем ко мне.

Она покачала головой:

— Нет.

— Пойдем. Тебе ведь все равно нечего делать.

— Я больше не хочу этого.

Ему казалось, что стоит только настоять. Он взял ее за руку.

— Нет, Илья. Я прошу тебя, не надо.

Они остановились. Она смотрела ему в глаза. И он понял, что даже если сейчас она пойдет к нему, это ни к чему не приведет.

— Мне надо идти, — сказала Марина. — Прощай. — Она обняла его одной рукой и пошла от него по дорожке.

Он смотрел на ее изящную фигурку в голубых джинсах и короткой замшевой куртке. Эта фигурка вызвала в нем прилив жалости. Была ли это жалость к себе, к тому, что прошедшее никогда не повторится, к тому ли, что он теряет этого милого, дорогого ему человека? Была ли это грусть о тех тихих, по-детски трогательных встречах каждый вечер? Он проследил за тем, как она садится в свой белый жигуленок, как он отъезжает…

На улице потихоньку смеркалось. «Мы в ответе за тех, кого приручили», — вспомнил он известную фразу. «Хотя кто кого приручил?» — думал Илья.

По дороге домой он выпил бутылку пива. Не хотелось идти к родителям и не хотелось быть одному. Из таксофона он позвонил Юре и пригласил его к себе на съемную квартиру. Юра, вероятно, что-то почувствовал в его голосе и спросил, что случилось. Илья сказал, что только что встречался с Мариной.

— И что?

— Ничего.

— Ладно, сейчас приеду. Взять что-нибудь?

— Здесь возьмем.

— Ладно, через час буду.

Через час они пили водку, говорили о жизни и о женщинах.

— Я думаю, что она права, — вещал Юра, когда они уже выпили полбутылки. — По крайней мере, искренна. Ведь любовь — это чувство. Это — на уровне подсознания. Как на уровне подсознания женщина стремится найти мужчину, так на уровне подсознания она стремится найти добытчика. Не просто самца, но охотника или воина… Поэтому она с замиранием сердца и смотрит на того, у кого есть деньги, у кого есть власть. Это не просто голый расчет или проституция. При прочих равных она выберет именно такого. И влюбится, именно влюбится в такого.

Юра снова аккуратно наполнил рюмки.

— Слушай, но существуют же искренние чувства, основанные на искреннем влечении, совпадении душ… Что-то же назвали любовью.

— Любовь придумали русские, чтобы не платить деньги. — Юра улыбнулся собственной шутке. — Извини, пожалуйста… Так что влечение к сильному это и есть любовь. В том числе. Отчасти.

— Может, ты и прав, но как-то грустно об этом думать.

— Помнишь поговорку? «Есть ли женщины, которых нельзя купить?» — «Есть, но они стоят очень дорого».