Чтение онлайн

— Да нет же, фу, — не выдержала Юкари и передернула плечами, представив табачный дым во рту. — Зажигалку.

Получив гладкий стальной коробок, Юкари вернулась в дом. На полпути к подвальной лестнице, она вдруг остановилась и завернула за угол. В сторону ванной. Может быть, на полках еще осталось не просроченное мыло.

Железная дверь раскрылась, в полутьму ворвался оранжевый свет из коридора. Запахло свежестью и шампунем.

— Смотрю, ты подготовилась к нашему очередному свиданию, — сказал я, разглядывая чистые, расчесанные волосы Юкари.

— Да, подготовилась, — она щелкнула зажигалкой, крохотный огонек заплясал в бледной ладони.

— Ммм, романтика. А где свечи?

Я смотрел, как огонек приближается к моему плечу.

— Свечой будешь ты демон, — прошипела девушка и обожгла меня. Я равнодушно смотрел, как моя кожа обугливается и шипит. Желто-красные волдыри вспухали, пошел дымок.

Юкари отдернула зажигалку.

— Почему ты не кричишь?

— А? — пожал я обожженным плечом. — Думал, мы прошли эту стадию в наших отношениях.

Отбросив зажигалку, Юкари нагнулась и подобрала электрошокер. Синяя змейка снова сверкнула и ужалила меня. Я только закатил опухшие глаза.

— Юкари, это бесполезно. В аду пламя намного жарче.

Электрошокер выпал из ее рук. Пластиковый корпус разлетелся вдребезги при столкновении с бетоном.

— Ты играл со мной, — ошаршенно прошептала она. — Все мои муки были напрасны.

— Тут еще вопрос, кто больше мучился, — заметил я. — Так-то мое тело тоже не из железа сделано.

— Это не твое тело, — произнесла Юкари, но чисто на автомате. Силы и надежда покидали ее.

— Ты можешь продолжать, если хочешь, — сжалился я. — От боли мне некуда деваться, но кричать надоело. Просто не вижу смысла сотрясать воздух.

Она уткнула лицо в ладони, взвыла:

— Я…не знаю, нужно ли мне это!

— В первую очередь разберись в себе, Юкари, а потом уже калечь невинных инкубов шокерами и зажигалками.

— Невинных? — истеричный смех прорвал ее. Она хотела убежать. Она чувствовала, что чем больше находится рядом со мной, тем больше сходит с ума. Пучина безумия заглатывала ее разум, в то время как я, нагой и привязанный, весь в кровавых ранах, рассуждал здраво и даже шутил. — Ты сам признал только что: пламя в аду жарче! Значит, ты оттуда! Да! Ты признал!

— Серьезное доказательство, — хмыкнул я. — Не над ним ли ты сама сейчас смеешься?

Смех оборвался так же резко, как и начался. Юкари снова упала на колени перед своим пленником.

— Семь человек, — прошептала тихо-тихо. — Ты убил их, даже не дрогнув, без жалости.

— А чего их жалеть? — парировал. — Первыми напали, первыми и получили. Кстати, не помнишь, по чьему приказу?

Юкари молчала, растерянно пялясь на меня. Я знал тембр голоса и слова, которые успокоят ее и вернут прежнюю стойкость и, наоборот, лишат последних капель самообладания. К сожалению для девушки, мне требовалось второе.

— Тот ли демон должен быть сейчас связанным? — произнес я. — И все же, какое бы безумие ты не вытворила бы, я никогда не отвернусь от тебя.

Поймал ее взгляд — этот момент был важен. Из ее рта вырвалось:

— Но почему?

— Разве не очевидно. Потому что я Хенси.

Эти слова стали фитилем к пороховой бочке.

— Вранье! — вскричала Юкари. — Каждое слово — ложь!

— Неужели? — повысил я голос и почувствовал, как побитые легкие отзываются болью. — Ты считаешь, что любишь Хенси? Но что такое любовь, Юкари? Что?

— Это самоотречение, демон, — выплюнула она мне в лицо. — Самоотречение ради дорогого человека.

— И это самоотречение является твоим главным самоутверждением, так? Подтверждением того, что ты жила не зря? Смыслом твоего существования?

— И что с того? — сверкая глазами, искала она подвох в услышанном.

— С того, что твое самоотречение или, правильней, самоотрицание является твоим высшим самоутверждением. Истинная любовь такова. Но почему ты не допускаешь того же закона в отношении меня и Хенси.

Она схватилась за голову, изо всех сил вцепилась в волосы.

— Не понимаю.

— Все просто. Так же как твоя любовь включает тебя саму и твое самоотрицание, так и Хенси объединяет в себе две сущности.

— Нет, не говори дальше, — она дернула чистые пахнущие шампунем локоны. — Не смей!

— Две сущности, Юкари, — продолжал я ровным тоном с сиплыми нотками от боли. — Единство себя и его отрицание. И этим отрицанием являюсь я.

— Не смей! — она вскочила и швырнула в меня окровавленные пряди. — Каждое твое слов — бич!

Моя голова поникла.

— Если ты правда любишь Хенси, твое самоотречение должно пойти куда дальше. Ты так свыклась с постоянными мыслями о Хенси, что его образ стал частью тебя самой. Но ведь любовь это не только ты. Это и он. Настоящий он.

Теперь она схватила меня за волосы, дернула вверх.

— И подтверждением моей любви будет позволить ему умереть? Так, демон? В этом будет состоять мое самоотречение?

Я смотрел в ее яростные глаза:

— Умрет только его образ в твоем сознании. Настоящий Хенси жив и любит тебя. Тебе нужно только принять его.

Выстреливший мне в лицо кулак дернул мою голову в сторону, едва не сломав шею. Еще один удар и падаю вместе со стулом на мокрый бетон. Она пинает меня, бьет, царапает ногтями мою многострадальную кожу. Иногда смотрит в мои глаза и видит лишь непостижимое спокойствие, словно я прощаю ее невежество.

Ты больше не услышишь моих криков.

Она читает это в моем лице и отшатывается, спотыкаясь, бежит прочь. Хлопает стальная дверь, и я выдыхаю. Остался последний этап.