Чтение онлайн

Я встал, вышел из комнаты, потом — на улицу. Тут всё было по-прежнему, всё, как раньше, ходили люди, база продолжала функционировать в обычном режиме. Неделю у меня не было галлюцинаций, и я решил, что моё состояние стабилизировалось, но, к сожалению, это оказалось ошибкой. Усталость накапливалась, приводя к непредсказуемым последствиям.

Это была одна из причин, побудивших меня отказаться от продления контракта на месяц. Не хватало ещё совсем с катушек слететь.

А в понедельник произошёл второй подобный случай.

Вылазка была трудная. Вначале из-за ошибки водителя мы уехали не туда, затем долго не могли найти существо, которое, как оказалось, забрело в руины неподалёку. Чтобы экипажу не приближаться к обломкам стен, превратившимся в серые каменные образования, мне пришлось вылезти из машины и топать пешком почти километр, а после уничтожения твари — столько же возвращаться на своих двоих.

Я забрался в кабину, вездеход развернулся и отправился на базу. Колея, петляла меж холмов. Перед глазами стояло серое марево: небо почти сливалось с песчаной пустошью. И тут следующая картинка — я сижу в лаборатории, мне измеряют давление.

Я с удивлением обвёл глазами трёх человек в белых халатах:

— Я уже на базе?

— Кажется, вы пришли в себя, — произнёс старший врач — мужик с седеющими усами. — Что последнее помните?

— Мы были в серой зоне, я уничтожил терраморфа, вернулся в вездеход и… всё. Что произошло?

— Пока мы не можем установить. Всё это время вы находились в полубессознательном состоянии, не реагировали ни на какие сигналы, но при этом сохраняли двигательную активность. Мы будем выяснять. Советую до конца дня оставаться в стационаре под присмотром врачей.

— И давно я так?

— Уже два часа. Прошу, пройдёмте на МРТ.

Мне сделали снимки головного мозга, но нарушений или аномальной активности не обнаружили. Другие обследования показали, что энергетический баланс увеличился ещё на пару десятков единиц.

На ночь палате я не остался и после ужина вернулся в свою комнату. Там было спокойнее. Я устроился в кресле и стал читать журнал, но меня поглотили размышления о загадочной проблеме.

Вспоминались слова покойного водителя, который привиделся мне, когда я впервые оказался неподалёку от воронки. Он говорил, меня пожирает пустота. И это очень уж походило на правду. Сознание иногда отключалось, и я боялся, что случаи эти будут повторяться всё чаще, промежутки времени становиться длиннее, пока от меня не останется лишь пустая оболочка.

Аннигилированная зона пагубно влияла на людей, и я не стал исключением. Она дала мне силы, но взамен забирала личность. Возможно, именно поэтому меня одолевали безумные видения, а разум блуждал в переплетении реальностей.

Я сидел в кресле в своей тихой уютной комнатушке, а рядом жестокой тенью стояла пустота. Она прокрадывалась в душу, вырывала её по частям и пожирала, жадно чавкая. Её цепкие лапы стискивали меня холодом неминуемого небытия, скребли страхом потерянного будущего.

Только на следующее утро немного отпустило, и я снова отправился в аннигилированную зону, которая оставалась такой же серой, как и раньше, хотя поля и руины за её пределами накрыло снежное одеяло. Весь день я думал о провалах в памяти и о судьбе, ожидающей меня, возможно, в недалёком будущем. Как ни странно, страха больше не было — только грусть отчаянно свербела в душе.

А когда мы вернулись на базу, Дмитрий сам заглянул ко мне и сообщил, что в субботу я должен отправиться в Слуцк и последние четыре дня до окончания контракта находиться там. В институте проводились какие-то исследованиях, в которых меня собирались задействовать, хотя я подозревал, что истинной причиной такого переезда являются мои провалы в памяти.

Как бы то ни было, я обрадовался такому повороту событий. Ужасно хотелось поскорее свалить на большую землю, и тут уж любой предлог был хорош. Там нет серого песка, нет руин, нет гнетущей тишины, что предвещала нависшую над миром угрозу. Среди людей, среди гама городских улиц была жизнь, там я чувствовал себя спокойнее.

И вот наступил заветный день.

Я проснулся в прекрасном расположении духа. За последние дни не случилось ничего дурного: не было ни галлюцинаций, ни провалов в памяти, а терраморфы не очень-то и стремились вылезти из серой зоны. Они прекратили движение и вернулись к своему размеренному полусонному существованию. К тому же за последнюю неделю я уничтожил одиннадцать тварей, и возле восточной границы не осталось ни одного монстра. А через три дня должен был приехать мой сменщик, и значит, научные базы и близлежащие города снова будут в безопасности.

Я собрал свои немногочисленные вещи, надел пальто и вышел из жилого корпуса. Меня уже ждал микроавтобус. В салоне сидели пять учёных, они тоже ехали домой.

Я устроился на сиденье, микроавтобус тронулся с места, выполз за ворота и покатил к аэродрому. Колёса отсчитывали стыки бетонных плит, а вокруг простиралось снежное поле, вскоре сменившееся руинами заброшенного города. Домики провожали меня завистливыми взорами дыр оконных проёмов. Я уезжал, а им предстояло остаться здесь и медленно умирать, превращаясь в землю и пыль. Когда-нибудь и сюда доберётся серая зона. По расчётам учёных, если процесс не остановить, площадь пустоши через сто лет увеличится в два раза.

Радость переполняла меня. Наконец-то домой! Конечно, впереди ещё четыре дня, но они пролетят незаметно. В Слуцке немного отдохну, а в Новгород вернусь свежим и полным сил, а не таким изнурённым, как сейчас.

Ехавшие со мной учёные тоже находились в приподнятом настроении. Близ серой зоны мучились все, и каждый был рад свалить домой, когда вахта заканчивалась.

На аэродроме нас ждал небольшой грузопассажирский самолёт. Его белая туша с синей полосой на боку почти сливалась с окружающим зимним пейзажем.

Однако на борт посадили нас не сразу. Пришлось подождать.

Я решил не терять время даром. Вышел из микроавтобуса, отправил текстовое сообщение Николаю, известив его о дне моего возвращения, и позвонил Ире.

Конечно же, Ира обрадовалась, услышав мой голос.

— Ты уже всё? — спросила она. — Контракт закончился? Когда домой?

— Почти. Немного осталось. Сегодня улетаю из Гессена. На три-четыре дня задержусь в институте в Слуцке, а потом — в Новгород. Либо в среду, либо в четверг уже буду дома.