Праксис
Шрифт:
Расхохотавшись, она повисла на его руке как ребенок.
— И что нам теперь делать?
Мартинес беззаботно махнул рукой.
— Завтра на приеме в честь свадьбы Випсании объявим о помолвке — так ей и надо — нечего было отвлекать гостей на моем торжестве… Только сначала надо утром сходить в Генный банк и выписать бумагу по всем правилам, с печатями.
Сула вздрогнула и отпустила его руку.
— Куда сходить?
— Не волнуйся, ничего страшного, — улыбнулся он. — Всего-навсего возьмут капельку крови.
— Как ты сказал, какой банк? — настойчиво переспросила она.
— Генный банк пэров, — объяснил Мартинес. — Ну… для генеалогии, понимаешь?
Она отвернулась и быстро пошла вперед, он стал догонять. В темных витринах ее отраженная фигура казалась фантастическим темным призраком.
— Слушай, а туда обязательно идти? Я никогда не слышала о таком банке.
— Вряд ли его особо рекламируют, — хмыкнул Мартинес, — да и зачем? Все равно никуда не денешься, этого требует закон, по крайней мере здесь, на Заншаа. Если ты пэр и хочешь заключить брак, нужна бумага. У нас на Ларедо тоже такой есть, и, кстати, не только для пэров.
— На Спаннане, где я росла, точно не было ничего подобного.
Мартинес пожал плечами.
— Наверное, не все пэры одинаково заботятся о традициях… Дурацкий пережиток, конечно, но что поделаешь?
Они вышли на набережную канала и повернули к мосту, видневшемуся вдалеке. В воздухе стоял запах йода и гниющих водорослей.
Сула нахмурилась.
— И что они будут делать с этой каплей крови?
— Ничего. Просто поместят в хранилище.
— А потом? Станут изучать?
Мимо, пыхтя, прошла баржа, отразившись вереницей огоньков в темной воде. На каменные плиты набегали мелкие волны, оставляя жирные блестящие следы.
— Да что там изучать, — хмыкнул Мартинес. — Ну, разве что возникнет сомнение в отцовстве… — Он обнял девушку сзади и, смеясь, прижал к себе. — Но ты ведь никогда не станешь мне изменять, правда?
Ее тело вдруг напряглось, она осторожно высвободилась и повернулась к нему, целуя в щеку.
— Нет, конечно… Знаешь, это все так неожиданно. Несколько минут назад я была обычным лейтенантом в отпуске и с медалью на шее, а теперь…
— Теперь на шее у тебя я — на всю жизнь, — рассмеялся Мартинес.
На лице Сулы появилось странное выражение.
— Послушай, а ты не слишком торопишься? Столько свадеб в одной семье одновременно… Сколько всего, кстати?
— Наша с тобой третья, — ответил он. — Или четвертая, если считать Семпронию, хотя я не знаю, собирается она замуж или только угрожает.
Сула обвила его руками, прижавшись щекой к груди. Зажмурившись, он снова поплыл в облаках «Сумерек Сандамы».
— Три свадьбы сразу, — задумчиво повторила она. — А вдруг это плохая примета?
— Мне кажется, наоборот, хорошая, — убежденно сказал он.
— Я слышу, как бьется твое сердце, — вдруг прошептала Сула.
Мартинес погладил ее золотистые волосы, вздрагивая от порывов холодного ветра. Внизу мерно плескались волны.
— Тебя что-то беспокоит? — спросил он, слегка нахмурившись.
В молчании Сулы ощущалось напряжение. Она опустила руки и подняла глаза.
— Все так внезапно… Мне трудно сразу привыкнуть к мысли, что…
У Мартинеса вдруг закружилась голова, словно он ступил на край бездны, и один лишний шаг мог стать последним.
— Что ты хочешь мне сказать?
Сула нежно поцеловала его, потом нервно улыбнулась.
— Может, нам стоит ещё подумать?
— У нас не так уж много времени, — нахмурился он.
Рядом распахнулась дверь, и оттуда вывалилась веселая компания торминелов в коричневых чиновничьих мундирах. Скрипки фальшиво тянули что-то минорное, ночные гуляки со смехом переговаривались. Сула поморщилась, зажав руками уши.
— Мне надо подумать, — сказала она громко, чтобы перекрыть шум.
Мартинес сжал зубы, стараясь подавить вспыхнувшее раздражение.
— Что ж, подумай, — холодно произнес он, — хотя, казалось бы, и без долгих размышлений ясно, что это твой лучший шанс обеспечить себя и восстановить доброе имя твоего рода, не говоря уже о возможностях военной карьеры. Таким образом, простой логический анализ подсказывает, что причина твоих колебаний не в деньгах и не в собственности, а во мне…
Зеленые глаза, обращенные к нему, расширились, в них появился холодок.
— Избавь меня, пожалуйста, от комментариев, — сухо произнесла она. — Ты ничего не знаешь о моих проблемах.
Мартинес невольно сжался под ее взглядом. Мысли путались, кровь стучала в висках. С трудом сдерживая гнев, он снова заговорил, почти спокойно:
— Позволю себе не согласиться. Главная твоя проблема заключается в отсутствии денег, положения в обществе и близких людей, и ты просто-напросто боишься позволить кому-либо любить тебя, потому что…
— Замолчи! — крик Сулы хлестнул его словно кнутом. Руки ее все ещё были прижаты к ушам, желтый свет из двери кабака отражался в зрачках хищным пламенем. — Мне не нужны твои идиотские рассуждения! Ты ничего, ничего не знаешь!
Торминелы застыли, удивленно таращась огромными глазами-блюдцами на ссорящихся терранцев. Скрипки звучали все громче, отзываясь зубной болью. Мартинес упрямо покачал головой.
— Я…
— Ты тут ни при чем! — перебила Сула. — Вбей это наконец в свою дурацкую башку!
Резко повернувшись на каблуках, она растолкала торминелов и пошла по набережной прочь, мелькая белыми ногами в промозглой темноте. Мартинес стоял как вкопанный, глядя ей в спину.
Опять!
Нижний город, набережная канала, порывы ледяного ветра, отблески ночных фонарей на золотистых волосах. Прошлое повторялось, словно забытый сон. Сколько ещё раз…