Практикантка
Шрифт:
– Алина?
– Да.
– Где угонщики?
– Возле кабины пилотов. Они связаны. Там одному пилоту нужна срочная медицинская помощь – черепно-мозговая травма, кровоизлияние.
– Хорошо!
Говоривший поспешно направился в сторону группы вооруженных омоновцев, а двое мужчин повели девушку в сторону аэровокзала. Там ее продержали недолго. Рассмотрев документы, ей вернули вещи и пистолет, специально поторопив работников аэропорта, после чего отвезли в местное управление ФСБ. Вот здесь пришлось просидеть несколько часов. Она по десять раз описывала ход событий, подписала кучу различных протоколов. Правда, отнеслись к ней довольно неплохо – в глазах чекистов Лина была героиней. Ее несколько раз напоили чаем и кофе, принесли какой-то сомнительный завтрак, который она попробовала только из вежливости.
Перед тем как отпустить, потребовали оставить телефон. Узнав, что у нее только мобильный, нахмурились. Пришлось дать номер диспетчера Восточно-Российского региона. Время было далеко за полдень, когда она спустилась с крыльца монументального здания. Выйдя на тротуар, Лина быстро поймала такси, продиктовала адрес.
Девушка проклинала свою непутевую судьбу. Она опоздала с прибытием на несколько часов. И хоть причина была уважительной, в Ордене это не является оправданием. Если б это была настоящая боевая операция, Лине бы наверняка устроили ужасный разнос. Но и сейчас положение было довольно неприятным. Оставалось надеяться, что местный начальник окажется либеральнее Мюллера и не станет сильно буйствовать.
Так и оказалось.
Глава 3
Панарин Игорь Владимирович, руководитель Хабаровского филиала Ордена, был мужчиной заметным. Такого круглого брюха, как у него, не было, пожалуй, ни у одного сотрудника Восточно-Российского региона. Служба его была спокойна и легка. Сотрудников имелось много, но взаимодействие между ними налажено четко; структуру управления выстраивали не одно столетие, она не требовала постоянного вмешательства начальства. Более того, имея ярко выраженные демократически замашки, Панарин всячески приветствовал здоровую инициативу своих подчиненных. А если называть вещи своими именами – попросту старался вмешиваться в работу филиала как можно меньше.
В данный момент он занимался своим любимым делом – перекусывал. Мамон требовал к себе бережного отношения, его следовало постоянно поддерживать в идеальной форме. Из-за этого приходилось питаться пять-шесть раз в день. Панарин старательно сложил многослойный бутерброд, обхватил его всеми десятью пальцами, зажмуривая глаза, поднес ко рту. В этот момент в дверь коротко постучали. Прокляв нечестивца, помешавшего в самый святой момент, он рявкнул:
– Кто там еще?
Дверь раскрылась, на пороге выросла молоденькая девушка. Оглядев ее невысокую, но ладную фигурку и оценив правильные, тонкие черты лица, Панарин чуть смягчился:
– Прелестное дитя, кто же тебя сюда пустил?
– Никто. В вашей приемной пусто, секретарши на месте нет, а охране на вахте я показала свое направление.
– Как меня эта Нинка достала, – сокрушенно пожаловался Панарин. – Небось, опять к сенсам убежала, кофе с ними дуть. А что там за направление?
– Ветрова Алина Игоревна, прибыла в ваш филиал для прохождения двухмесячной практики, – четко отрапортовала девушка и, подойдя ближе, положила свернутое вдвое направление на стол, между бутылкой кетчупа и пластмассовой тарелкой с резаной колбасой.
Развернув бумажку, Панарин нацепил очки, начал читать. Изучив первые строки, он барственным тоном указал:
– Присаживайтесь.
Девушка послушно уселась на край массивного стула. Внимательно изучив направление до конца, руководитель покачал головой:
– Ты точно уверена, что тебе нужен оперативный отдел? Да еще и группа поиска? Туда никогда еще не направляли практиканток.
– Да.
– Смотри, я без проблем могу тебя направить к нашим сенсам. Там работа теплая, все время в городе будешь.
– У меня низкий коэффициент восприятия.
– Да там половина таких. Лезут туда в каждую щель, будто медом намазано. А что, работенка клевая: тепло, светло и мухи не кусают. А город у нас неплохой. Хоть и не Москва, но есть где развлечься. Тебе понравится.
– Нет, я направлена именно в опергруппу.
– Как хочешь, – равнодушно произнес Панарин. – Я ведь хотел как лучше. Хотя, кто знает, может, ты и права. Парни у нас там горячие.
Противно ухмыльнувшись, он достал толстую ручку, размашисто подписал направление, протянул его девушке:
– Зайдешь в канцелярию, она на втором этаже, отдашь начальнице. Там тебя уже давно ждут, ты что-то задержалась.
– Были проблемы с самолетом.
– Понятно. Там же получишь ключи от квартиры. Деньги есть?
– Да.
– Смотри, если понадобятся – возьмешь там же. Сходи пока домой, передохни, с утра заступишь на работу, тогда и начальнику поисковиков представишься.
Девушка уже собралась подниматься, как вдруг замерла. Дверь резко распахнулась от мощного рывка, в кабинет вихрем ворвался здоровенный мужчина в потертых камуфляжных брюках и тельняшке. Опершись о стол двумя руками, он горой завис над руководителем филиала. Тот, разглядев посетителя, заметно поскучнел. Здоровяк ехидно поинтересовался:
– Жрешь?
– Так ведь обед, – попытался оправдаться толстяк.
– Да вся твоя поросячья жизнь – сплошной обед! – рявкнул мужчина и с яростным надрывом добавил: – Панарин, все! С меня хватит! Отпуск давай! Немедленно!
– Но, Всеволод Григорьевич, ведь нельзя так сразу! Мало того что у нас большой некомплект, так еще и двое сотрудников временно отсутствуют.
– Да ну?! Ты что, думаешь, я этого не знаю? Шепелявый только что второй раз женился, а Полкан третий день сидит на стакане. Пробовал ему позвонить, так он сказал, что это только начало, и ушел со связи. Думаю, у него телефон от перегара сгорел. И знаешь, что я тебе скажу? Очень может быть, что завтра мы с ним будем пить на пару! Неплохая идея и проще, чем женитьба. Ты понял – я уйду в отпуск по-любому!!!
– Да успокойтесь же вы! – чуть не заплакал Панарин.
Тут он прервался, поднял трубку зазвонившего телефона, внимательно выслушал собеседника, грозно рявкнул:
– Немедленно ко мне!
Подняв голову, объявил:
– Всеволод Григорьевич, у нас небольшое ЧП, как раз по вашей части.
– В гробу я видел и тебя, и твое ЧП, – недружелюбно заявил здоровяк.
– «Синяя тревога», – чуть не блея, произнес Панарин.
– А по мне хоть «красная» – отпуск давай, душа чернильная, иначе я за последствия не отвечаю!