Чтение онлайн

Телефон все еще звонил. Эмма выбежала из библиотеки в прихожую.

— Я возьму трубку, — крикнула она появившейся в дверях кухни Дотти.

— Слава Богу, — сказала Дотти, — дали электричество. Я делаю на всех омлет. Сэм только что принес яйца.

Эмма схватила трубку.

— Алло? Кто это? Что вы хотите?

Трубка выпалила голосом с иностранным акцентом:

— Одну минуточку, пожалуйста!

Потом пауза и — невероятно, но, если подумать, вполне естественно — в трубке раздалась быстрая речь Папы:

— Это ты? Эмма? Почему никто не подходил к телефону? Я уже целую вечность вам звоню, не могу дозвониться. Я очень спешу, до начала конференции пять минут. Что происходит, чем вы заняты?

— Послушай, даже не знаю, с чего начать… Откуда ты звонишь?

— Я в Цюрихе. Прилетел вчера из Нью-Йорка. До конца конференции я не знаю, полечу ли я потом домой в Лондон или дальше в Токио. Суматоха… хаос… вопрос о существовании СШСК поставлен на карту. Дома, похоже, все теряют голову и затеяли смуту, —как мне рассказали, начали какие-то остолопы из ваших краев, которые сами не знают, чего хотят. Я чувствую, что зараза распространяется по всей нашей дурацкой стране, как эпидемия оспы, так что американцы могут нас бросить. А это будет означать банкротство, скорее всего, но им-то какое дело? Они давали нам шанс. Или полный переворот и военное положение. Это вас проучит… Кстати, я же звоню пожелать моей любимой старушке долгих лет жизни.

Долгих лет жизни. О, Боже, она забыла. Все забыли. Сегодня же у Мад восьмидесятилетие.

— Папа, ужасно, но мы все забыли о Мад, так много всего происходит, Папа…

Он не понял, ему было все равно.

— Поцелуйте ее за меня и скажите, что я привезу в подарок колокольчик. Можете звонить в него по очереди, чтобы не засыпать. У вас на западе все только и делают, что спят — по крайней мере, так было до того, как в вас проснулась жажда крови. Я ужасно устал, вымотался, последние двадцать четыре часа не спал. Не обращайте внимания на то, что слышите по радио, телевидению или читаете в газетах, всяческие слухи нужно подавлять. Правда, эти юнцы наделали дел, объявившись в Уэльсе и Шотландии, возглавили движение и, если дело дойдет до войны, будут сражаться на той стороне, не послушались ничьих умных советов; их старшие и более титулованные родственники остались в дурацком положении, с этим еще предстоит разобраться… Мне пора. Эмма, родная, мне пора… будь осторожна и передай мои поздравления…

Он повесил трубку. Эта единственная связь с представителем разума оказалась совсем не разумной. Папа такой же сумасшедший, как мистер Уиллис. Даже теперь невозможно определить, на чьей он на самом деле стороне, чего он хочет. Он все еще за СШСК или уже против? Почему Цюрих? Почему Токио?

Повесив трубку, Эмма выглянула в окно на подъездную аллею. Что теперь? События не успевали сменять друг друга. Прибыла машина Бевила Саммерса, на переднем сидении устроился Терри, сзади него Джо.

— Дотти, — радостно закричала Эмма, — Дотти, они вернулись, они дома. Сходи в подвал и разбуди Мад. И ты знаешь, какой ужас, мы же забыли, что сегодня день ее рождения. Звонил Папа, передавал ей поздравления.

Дотти, открыв рот, застыла со сковородкой в руках в дверях кухни.

— Не прощу себе никогда, — сказала она, — а кроме того, еще и апельсиновый сок кончился. И что она на это скажет?

Мальчишки подошли к калитке: Терри без костылей, Джо, за ними и Бевил Саммерс. Эмма подбежала к ним через сад и бросилась обнимать.

— Мои мальчики, мои мальчики, — повторяла она, что было явно излишне и вообще не шло к ней. — Если бы вы только знали, что нам пришлось пережить.

— Вот так раз, — воскликнул Терри, целуя ее в обе щеки. — Мы, понимаешь, сидим в чертовом Ланхид-роке, под угрозой пыток, виселицы, и все за наших женщин, за нашу любовь…

— А в итоге, — добавил Джо, — приходишь домой, а моей свеклы как не бывало.

Он протянул к Эмме руки и в первый раз в жизни поцеловал без робости, без скованности.

— Отлично нам все удалось, — сказал Бевил Саммерс. — Никогда не был так доволен собой, с тех пор как сдал первый экзамен по медицине. Те ученые мужи, которые говорят, что гражданское неповиновение бесполезно, получили хороший урок. Нас не так уж много, но мы сдвинули дело с мертвой точки. Вот вам и доказательство, если хотите, — слышите? Вояки-то убираются из Корнуолла в Девон, но, я уверен, и там их ждет точно такая же встреча.

С севера появились вертолеты, следующие на восток. Они шли один за другим, сначала в линию, затем веером — ревели двигатели, стремительно крутились лопасти.

— Кто знает, — с сомнением произнесла Эмма, — может быть, они еще вернутся.

— Не порти настроение, — усмехнулся Терри. — Если они еще появятся, мы будем готовы получше. Ладно, наступил новый день, и жизнь идет своим чередом, так? Как Мадам?

— Сегодня у нее день рождения, — ответила Эмма, — она спит в подвале, если уже не проснулась. Мы все не спали всю ночь. — Она обратилась к Бевилу Саммерсу: — Нам было на самом деле тяжело, но вы ее знаете, она никогда не уступит. Теперь, с возвращением Джо и Терри, все пойдет нормально. О, вот она проснулась. Какой счастливый день рождения, какие прекрасные поздравления в ее честь!

Мад стояла на крыльце, на верхней ступеньке. Она протянула руки к мальчишкам. Они, смеясь, болтали друг с другом и не видели ее. Прошли мимо нее, прямо в холл. Что это, они нарочно? Это шутка? Мад продолжала стоять с распростертыми руками и смотреть на Эмму. И вдруг исчезла.

— В чем дело? — спросил Бевил Саммерс.

Не сразу ответила. Что это вчера сказала бабушка Энди, когда он стоял на посту у двери в погреб? «Мы все вместе. Какой прекрасный момент, чтобы уйти». И сейчас это правда — они вместе, так как вернулись домой Джо и Терри.

Эмма заговорила, и голос ее звучал спокойно:

— Вам лучше пойти к ней в подвал. Мад не просыпается уже очень давно.

Он бросил на нее быстрый взгляд, потом взбежал по ступенькам в дом, миновав маленькую фигурку, стоявшую в дверях. С крыльца спустился Сэм, держа что-то в руках. Он постоял на дорожке, затем поднял руки:

— По-моему, лучше отпустить голубя. Мне кажется, что ему хочется на волю.

Однако птица не улетела далеко. Покружив минуту, она устроилась на ветке каменного дуба над вспаханным полем. Туман уже рассеялся. Вертолеты все летели на восток, к солнцу.

Киллшрт

Ноябрь 1971— 1972