Чтение онлайн

И это, к моему стыду, была горькая правда.

Девушку, работающую в отеле, звали Катей. Высокая стройная блондинка в черной короткой юбке и белой блузке. Глядя на меня, она постоянно улыбалась, будто я была ее родственницей, приехавшей погостить к ней в Стамбул.

– Как вижу, что у нас останавливаются русские, всегда захожу, спрашиваю, не нужно ли чего. Я хоть и три года здесь, привыкла, да и муж у меня турок, но все равно своих не забываю, приятно послушать русскую речь…

– Присядь на минутку, – попросила я ее. – Это потрясающе, что ты зашла. Словно сон снится… Ведь я потерялась… Была с одним знакомым на площади, где поют слепые музыканты, неподалеку отсюда, место называется, я запомнила на всю жизнь, Кадыкёй, там еще жареную скумбрию продают…

– Я поняла. И что же, потерялась? Как же так?

– Голова закружилась, я отпустила его руку, а когда все прошло, смотрю, а его нет… Но я знаю, где он живет, у его брата кёшк на самом берегу Босфора…

– Ты даже знаешь, как называются эти богатые дворцы на Босфоре? – Катя лукаво покачала головой. – А этот твой знакомый, видать, не из бедных, раз у него такой брат…

И тут на меня накатило, я вдруг, только что осознав, что прилетела в Стамбул с Евой, которую практически знала всего несколько дней, и оказалась среди неизвестного мне народа, в чужом городе, по-настоящему испугалась и рассказала Кате все, кроме изнасилования и убийства…

– И как ты думаешь, зачем она тебя сюда привезла? – холодноватым тоном спросила меня Катя. – Мамочку твою разыскивать, да? И как это так оказалось, что твоя мать в Стамбуле, именно здесь, где живет покровитель твоей Евы? Что-то тут нечисто, вот что я тебе скажу. И быть может, это судьба твоя, что ты потеряла своего турка на площади… Ты не переживай, мы что-нибудь придумаем. Ты не первая такая девчонка, которой я помогаю. Тебе еще повезло, ты просто потерялась, а вот Таню, она из Рязани, мне пришлось выхаживать после того, как ее продержали два дня на одной квартире… Хорошо, что в сумке она держала ксерокопии паспортов, настоящие-то документы у нее забрали. Мы с ней поехали в посольство, и там ей помогли с документами, я даже деньги дала ей на самолет.

Когда я выплакалась, сразу же пожалела, что раскрылась первой встречной. Точнее, второй. Первая встречная была Ева. После того как я рассказала о ней Кате, мне показалась, что я предала Еву, представила ее этакой злодейкой, хотя она за короткое время успела сделать для меня так много хорошего. А Мюстеджеп? Ведь он произвел на меня такое хорошее впечатление… И зачем я только устроила эту истерику? Поговорили бы с Катей на дежурные темы, да и все. Я взяла бы на всякий случай номер ее телефона, адрес…

– Ты сыта? – спросила меня Катя.

– Да, я скумбрию ела…

– Да, я знаю это место, там отлично готовят рыбу, да и вообще в Турции хорошая кухня, все всегда свежее, вкусное, правда дороговато… Но если найдешь хорошую работу, то будешь чувствовать себя белым человеком. Мне вот платят восемьсот долларов в месяц, для женщины это неплохо. Особенно если учесть, что у меня швейное училище за плечами.

– А кем работает твой муж?

– В полиции служит…

Что это, еще один виток судьбы? Возможность выяснить что-нибудь про Наима?

– Катя, этот человек, хозяин кёшка, его зовут Наим, а брата – Мюстеджеп. Этот роскошный дом стоит прямо на берегу Босфора, он голубой, огромный, с мраморными колоннами, а по саду ходят павлины. Может, твой муж узнает что-нибудь о нем? Мы ехали из аэропорта Ататюрк довольно долго, попали в пробку, а так, мне сказал Мюстеджеп, дорога занимает не больше сорока минут. Вот и все ориентиры. Да, мы проезжали еще крепостную стену с цыганскими селениями… еще переехали мост, где ловили рыбу…

– Хорошо, я все запомнила. Может, он что-нибудь и узнает. Ну все, землячка, мне пора. Отдыхай. Вот тебе моя визитка, в случае надобности – звони. У тебя есть телефон?

Я объяснила, что он не активирован, что мы с Евой еще только собирались сделать это. Катя рассказала, как легко и просто купить SIM-карту, открыть счет… Когда она ушла, я почему-то испытала облегчение. Мне не терпелось остаться одной, осмотреться и, главное, поскорее растянуться на широкой, застланной чистыми белыми простынями кровати. Я подошла к окну, распахнула его, и в номер ворвались шум улицы, обрывки восточных мелодий, звук проезжающих под окнами автомобилей. Не хотелось думать про Еву, слишком уж много совпадений, неясностей… Хотя я не рассказала Кате главного – ведь это я там, в Саратове, первая подошла к Еве в кафе, я первая обратила на нее внимание и пригласила к себе на выпускной. И это именно Ева подарила мне мобильный телефон, это она устроила мне настоящий праздник. Кроме того, меня никто не тянул за язык, я сама рассказала ей о существовании матери, и что плохого, что она предложила мне поехать со мной в Москву? Она понимала, что у воспитанницы интерната нет денег на такое путешествие, да и моральная поддержка, которую она оказала мне, сыграла не последнюю роль. А деньги?! За какое-то мелкое поручение я с ее помощью получила две тысячи евро – целое состояние! И после всего этого я смею еще сомневаться в ее добрых чувствах ко мне и первой встречной представляю ее чуть ли не злодейкой… Страх сделал меня излишне подозрительной. Хорошо, что Ева не слышала, каким тоном я говорила о ней с Катей. И еще подумалось мне в ту минуту, когда я, высунувшись из окна гостиницы, разглядывала подернутое смогом синее небо Стамбула: как отвратительно, что всякий душевный порыв можно опошлить, принизить, преподнести как намеренное зло.

Я вернулась в комнату, задернула коричневые бархатные шторы, сняла с себя все и, накинув махровый белый гостиничный халат, отправилась в ванную комнату. Теплая вода, большой кусок душистого мыла, мягкое розовое полотенце немного успокоили меня, и мое будущее, во всяком случае, следующий день, уже не представлялось мне таким безысходным. Завтра я куплю SIM-карту, у меня появится мой личный турецкий номер, и я смогу позвонить в любую точку мира. Хотя бы Мишке…

С этими приятными мыслями я забралась под легкое шерстяное одеяло и сразу же уснула… Мне приснился Мюстеджеп – он в нашей интернатской столовой стоял на раздаче и раскладывал по тарелкам гороховую кашу…

Утром я обнаружила, что заперта. Я стояла перед дверью в пижаме и как-то очень нехорошо улыбалась, дергая ручку. Меня заперли. Наим совершил ошибку. Со мной надо говорить, вот как вчера, говорить и убеждать, со мной можно договориться, но ни в коем случае нельзя применять насилие. Наим просто забыл об этом.

По соседству со спальней находилась ванная комната, где я приняла душ. Что дальше? Оглядевшись, я заметила в углу спальни невысокий столик, прикрытый белой салфеткой. Завтрак. Брынза, оливки, еще теплый утренний хлеб, остывшая яичница, пирожное и виноград. В стеклянном термосе я нашла кофе. Куда они все подевались? Если накрыли стол здесь, значит, Айтен нет в доме. Уж она-то знает, что со мной так нельзя, что это опасно, что я разнесу дом, но выберусь отсюда…

Хотя, с другой стороны, можно было предположить, что меня заперли здесь, чтобы я не сорвала их план, – Наим мог отправить своих людей в «Джихан-отель» уже этим утром, чего тянуть? И тогда мне стоит только немного подождать, набраться терпения, и я увижу своего бывшего любовника с его шлюхой… Но почему Наим не предупредил меня об этом? И где моя одежда? Неужели он думает, что мне доставит удовольствие предстать перед этой гнусной парочкой в пижаме или халате?

Я заметалась по спальне. Распахнула окно и увидела часть сада, толстые изогнутые ветви инжирного дерева, увитую пышно цветущими розами беседку, застывшие в таявшем на глазах утреннем тумане персиковые и черешневые деревья… Между мной и садом находилась белая металлическая решетка. Спасибо тебе, Наим, век не забуду твоего гостеприимства.