Чтение онлайн

В целом, задуманный этюд удался: Акрион теперь убеждён в том, что его мать – чудовище. Отдельное спасибо Эвнике за финальную реплику. Похоже, она девчонка не промах.

Но законы, проклятые эллинские законы! Двое свидетелей, подумать только!

Как можно посадить на трон правителя, которого признает самозванцем любой суд, не говоря уж об афинском неподкупном ареопаге?

Ну ничего. Вот заберём Фимению домой, и Кадмил явится к Семеле лично. Так, как он являлся к Ликандру, чтобы диктовать волю Локсия.

О, это будет прекрасное зрелище! С небес спускается окутанный волшебным сиянием Гермес в золотых одеждах, в сандалиях с крыльями. Подлетает к перепуганной царице и грозно вещает: убойся гнева богов, низкая колдунья! Признай, что погубила мужа, прими вернувшегося сына и следуй за мной в Аид! (Ну, то есть, сначала в лабораторию для допроса, а уж потом в Аид). А рядышком стоят, держась за руки, бедные царственные сиротки: Эвника, Фимения и Акрион. И ждут, когда свершится правосудие. Да, это будет здорово. Если даже Семела не испугается самого посланника небес Гермеса, на неё подействует «золотая речь».

И вот желанная победа: Семелу бросают в темницу, откуда её можно по-тихому забрать в лабораторный комплекс. Для допроса с пристрастием. А, пока Локсий демонстрирует пленённой царице жуткие иллюзии, Акрион, скорбный и печальный, объявляет афинянам, что его мать – ведьма и мужеубийца, а главное – богоотступница, посмевшая заместить священные обряды мерзкими колдовскими ритуалами. За доказательствами дело не станет. Сумка с черепами и прочей дрянью всё ещё ждёт своего часа в комнате Кадмила. Нужно только улучить минутку и подбросить её содержимое Семеле в спальню.

Только сначала нам нужна Фимения. Второй свидетель.

А Фимения, как выяснилось, живёт затворницей в храме Артемиды, не показываясь на люди.

И перед храмом круглые сутки несёт караул вооружённая стража.

Воистину, «обделались, и лодка кренится».

– Кто только это выдумал, – проворчал Кадмил. – Надо же: сразу два родича, чтобы признать человека живым! А если он сирота без братьев и сестёр? А если все передохли, пока этот фальшивый мертвец где-то шастал?

– Закон ещё со старого времени, наверное, – вздохнул Акрион. – Когда войны были. Думаю, если знатный горожанин пропадал на поле боя, потом вместо него объявлялись самозванцы. Ну, и требовалась проверка. Один родич, может быть, слишком старый, или, наоборот, мал ещё своим умом соображать… Вот и решили: двое – в самый раз.

Сказав это, Акрион охнул и завозился: плоская, крытая сланцем крыша – не самое удобное ложе. Они лежали, затаившись под тенью угловой пристройки, в десяти локтях над землёй. Храм отсюда смотрелся, как игрушечный. Славное нашлось укрытие, неприметное и с хорошим обзором.

Но всё-таки неплохо бы подстелить матрасик.

– Непонятно как-то с Фименией, – немного спустя сказал Акрион. – Её ведь тоже считают мёртвой. Получается, прежде чем она сможет свидетельствовать за меня, надо признать живой саму Фимению.

– Для этого и материнского слова хватит, – отмахнулся Кадмил. – Ты законы-то читал? Написано: «если какой муж, считавшийся за мертвеца, приходит в дом свой, то потребно слово двоих близких, чтобы провозгласить его не умершим». Там не сказано «если какой муж или жена».

Кадмил не поленился заглянуть в библиотеку перед отлётом с Парниса и проштудировал свитки в библиотеке. Теперь он мог цитировать распроклятый закон с любого места, хоть задом наперёд. Толку от этого, впрочем, было немного: двое свидетелей не становились одним, хоть ты обцитируйся.

Акрион покачал головой.

– Ну, раз написано… – протянул он с почтительностью.

– Голову ниже, – прошипел Кадмил, заметив внизу движение. – Стража идёт.

Стражники, покачивая на ходу закинутыми за плечи копьями, неторопливо шли вокруг храмовой колоннады. В лиловом сиянии луны тускло светились остроконечные бронзовые шлемы, поблескивали бляшки на доспехах из толстой кожи. Мешковатые штаны были заправлены в сапоги с загнутыми носками.

– Я думал, тут такие же эллины, как в Афинах, – пробормотал Акрион. – Только говорят по-другому.

– Да ну какие же они эллины, – буркнул Кадмил в ответ. – Они – сфардены. От эллинов переняли только алфавит и любовь к выпивке.

Он и сам едва не забыл, как чудно одевается лидийский народ. Хорошо, что догадался захватить костюмы для себя и Акриона. В приметных хитонах и гиматиях они дошли бы только до городских стен. Местные не любили эллинов. Мягко говоря.

– А как же Артемида? – спросил Акрион. – Артемида ведь наша богиня. А они её тоже чтят.

– Это только имя, – объяснил Кадмил тихо. – Тысячу лет назад сфардены звали её Анасса. Потом, когда эллины приплыли сюда из Микен, оказалось, что Анасса в точности подходит под описание Артемиды. Вечно юная дева, владычица охотников и пахарей. Эллины сказали сфарденам: о, а давайте вы её будете звать по-нашему, Артемида красивей звучит, чем Анасса.

– И что?

– Убили их, конечно, – пожал плечами Кадмил. – Соображать надо, что говоришь. Но потом решили: а ведь верно, Артемида здорово звучит!

Акрион подумал.

– Это всё по правде так было? – спросил он.

– Нет, конечно, – фыркнул Кадмил.

Акрион ухмыльнулся.

– А как на самом деле?

– Хер его знает, – ответил Кадмил. – У Артемиды спрашивал, она тоже без понятия... Ладно, давай, что ли, слезать. Время теряем.

Акрион нервно, по-собачьи пригибая голову, зевнул.

– Спать охота, – пожаловался он.

Кадмил хмыкнул.

– Неудивительно, – проговорил он голосом негромким, но исполненным яда. – Утром ты целых два часа искал лодку в Пирейском порту! Вероятно, эти поиски истомили тебя настолько, что ты потом дрых весь день под скамьёй, пока я сидел на руле.

Акрион с виноватым видом хотел что-то возразить, но Кадмил его перебил:

– Пятнадцать часов! Пятнадцать долгих, жарких часов я правил в открытом море! Солнце опаляло мне голову, чайки срали на плечи. И что спросил герой, когда мы достигли берегов Лидии? «Хочешь пить, Кадмил?» «Наверное, ты устал, Кадмил?» «Тебе не жарко в волшебном костюме, Кадмил?» Нет, он спросил: «Мы уже приехали?»