Чтение онлайн

– Ты нашел того, кто вломился? – раздался властный голос, который тяжестью отразился в моей груди. Я вскинула голову и заметила на пороге прачечной Фостера-старшего. Страх, отчаяние и усталость покинули мое тело так быстро, словно их и не было вовсе, уступая место ярости.

Он окинул меня придирчивым взглядом, подмечая каждое пятнышко и каждую песчинку на моей испорченной одежде, а стоит сказать, что только мои губы не были в грязи или дерьме, все остальное было мокрым, грязным и дурно пахло, сочувствую сиденью в машине бугая. Уголок его губ пополз вверх, словно Фостеру понравилось зрелище. Придурок просто наслаждался тем, в каком ужасном положении я находилась.

Я поднялась на ноги и шагнула ближе к человеку, которому очень пошла бы отвертка в шее.

Бугай преградил мне дорогу, словно это у меня был пистолет.

– Да, она выломала дверь, представилась Эрин Сваровски, сказала, что работает конюхом.

Я сжала челюсть, буравя затылок придурка в черной куртке, мечтая прожечь его насквозь. А затем взглянула на лицо Фостера, который уже не скрывал того, как его веселила эта ситуация.

– Значит, ты выбила дверь, – напрягая губы, чтобы не рассмеяться, спросил он. Это его «ты» было произнесено такой интонацией, будто он верил, что я не способна и двухлитровую бутылку молока поднять.

– А есть какие-то проблемы? К твоему сведению я себе чуть плечо не сломала!

– И натоптала грязи. – Рукой он обвел то место, где я сидела. С меня стекала грязная вода, пачкая его безумно дорогие полы. Ах, да, не его, а его покойного отца.

– Это единственное, что тебя волнует? – зарычала я. У порога была лестница из трех ступеней, Фостер спустился и подошел ко мне. На нем были все те же белая рубашка и черные брюки, волосы взъерошены, а чуть выше запястья покоились дорогие швейцарские часы. Я же была одним большим мокрым и лохматым куском грязи. Тем не менее, моя голова была поднята так высоко, что еще немного, и позвонки моей шеи могли разойтись в стороны.

Кончиками большого и указательного пальцев он взялся за мой подбородок, брезгливо осматривая меня. Вся смешливость испарилась из его глаз, я попыталась вырваться, но он не дал мне сделать этого, схватившись за мое лицо сильнее.

– Зачем ты вломилась в мою конюшню?

– С чего это она твоя? – зашипела я ему в лицо.

– Твой отец продал мне ее.

– Так, ну это уже не шутки! – фыркнула я, с силой ударяя его по руке. Отец ни за что не продал бы конюшню Фостеру.

– Я и не шучу. Земля и конюшня принадлежат мне, лошади принадлежат мне, весь персонал работает на меня. А ты только что прибавила проблем, ведь теперь мне придется ремонтировать дверь. Кое-что никогда не меняется. Появляется Барбара Эванс, и все летит к чертям.

Я проигнорировала последние его слова, ведь в них совсем не было смысла, к чертям все летело только из-за него, а не из-за меня. Сейчас моя проблема, помимо завещания – дорогая моему сердцу конюшня.

– И когда же он успел ее продать тебе?

– Год назад.

Я почувствовала сильнейшее головокружение, развернулась и пошла в противоположный конец комнаты, путь мне преградил громила.

– Только попробуй еще раз меня тронуть, Железный человек, я выцарапаю вот этими ногтями твои глаза и скормлю их тебе на ужин, понял меня? – Я вскинула руку, демонстрируя ему длинные ногти, парочка из которых была сломана, и, пройдя мимо него, села на пол, ведь стоять больше не было сил.

Отец продал конюшню, которая была моей душой этому извергу. Он составил отвратительнейшее завещание, требуя от меня невозможного. Я уже сомневалась в том, что он любил меня. Разве любящий отец поступит так со своим единственным ребенком?

– Он продал мою душу, – тихо сказала я, чувствуя, как мои глаза начинают наполняться слезами. – Продал мою душу, а теперь и тело мое продать хочет!

Я затравлено взглянула на Фостера. Он подошел ближе, возвышаясь надо мною, будто каменная статуя. Ему совсем не жаль меня, он не мог даже посочувствовать. Просто смотрел на меня в упор и молчал.

– Здесь открыто окно? – спросила я, ведь почувствовала, как из моих легких разом пропадает весь кислород.

– Нет, а что?

– Как «что»? Я задыхаюсь, ты не видишь что ли? – закричала я, хватая ртом воздух.

Он устало сложил руки на груди, словно ему ужасно надоела эта ситуация. Даже чертов громила позади него, кажется, проникся ко мне, ведь не смотрел больше так, словно по одному приказу «Хозяина» готов был пристрелить меня. Фостер и раньше был таким – холодным, словно лед, в своей извечной задумчивости, но теперь он просто превратился в бездушную машину.

– Джефри, что происходит? – послышался до боли знакомый женский голос. На секунду я лишилась дара речи, ведь эта девушка – последний человек, которого я ожидала увидеть в доме Фостеров.

Боже.

Я зажмурила глаза, отказываясь верить в происходящее. Как же мне хотелось проснуться и осознать, что я всего лишь увидела страшный сон. Что она здесь делает?

– Челси? – спросила я, все еще надеясь, что силуэт девушки всего лишь плод моего воображения, что я так устала за сегодняшний день, перенасыщенный событиями, что уже не отличала действительность от бреда. Но когда она подошла к Фостеру, а тонкие пальцы обернулись вокруг его предплечья, я поняла: это не сон.

Живот скрутило от неприятного чувства, которое я надеялась, что искоренила в себе в тот же день, как покинула этот город. Парень, который очаровал меня, а затем предал, теперь встречался с моей лучшей подругой.

Бывшей лучшей подругой, ведь настоящие друзья так не поступают.

Джефри внимательно следил за моим взглядом, будто хотел видеть мою реакцию и не сбрасывал ее руки со своего предплечья. Я старалась прятать отчаяние, захватившее мое тело полностью, но мои трясущиеся руки и неровное дыхание выдавали меня с потрохами. Всего на одну секунду в его глазах показалось нечто такое, что могло заставить меня поверить в то, что тот Джефри, который проводил со мной время на пирсе, реален. Что это не выдумка и не образ, который был изобретен только для того, чтобы залезть в мою голову и завладеть моим сердцем, чтобы использовать меня и добраться до моего отца. Но я уже говорила, что никогда не верила в сказки?

– Здравствуй, Барбара, – как-то совсем неприветливо сказала Челси, затем снова обратилась к Джефри. – Что она здесь делает?

Он не ответил, отстранился от нее, но взгляда от моего лица не отвел.

– Здесь есть душевая и туалет, воспользуйся ими и прачечной, вещи высохнут где-то за полчаса, а после Далтон отвезет тебя в город, – безразлично бросил Джефри. – И не засиживайся на полу, в доме могут быть муравьи. – Мои глаза в страхе округлились после его слов, я вскочила на ноги, в панике осматривая полы, а Фостер, усмехнувшись, ушел. Челси последовала за ними.