Чтение онлайн

– Думай. Пойдем в замок, у меня в животе бурчит.

– Хэ! На кусок хлеба надо еще заработать.

– На голодный желудок не пою. Что за бред про творца должного быть голодным!
– Валья перебросил плащ через плечо и довольно резво, хоть и прихрамывая, полез вверх.
– Это вопиющая глупость! Когда я голоден, хочу лишь кусок мяса и хлеба, какая тут музыка. То ли дело...

Майорин поднимался следом, тоже хромая. «Если так и дальше пойдет, то я и петь научусь», - подумал он и, закусив губу, перестал жалеть больную ногу.

 После плотного ужина менестрель все же спел. Он исполнил несколько новых баллад, потом перешел на старые - более светлые.

– Нет, ты погляди, что этот хитрец с ней делает! А сама сидит дура-дурой, хоть бы рот прикрыла.

– Велор, прекрати ворчать.
– Майорин отсалютовал кубком вошедшему Билдиру.

– И чего светится! Сколько месяцев она его не видела?

– Вот именно!

– А ты думаешь, он в это время исключительно пел?

Майорин припомнил «по корчмам и борделям» и промолчал. Ему, в общем, было все равно, кто, где, с кем и как. В конце концов, каждый обманывается как хочет или как хочет распоряжается правдой. Моральный облик менестреля волновал его мало, Раджаэль могла убить троих мужиков разом, что говорить о защите чести?

Менестрель же перестал кривляться перед полуэльфкой и торжественно объявил:

– Я хочу исполнить свою новую балладу, и пусть она еще не окончена, но прозвучит сегодня здесь.

Мне к холодной двери не велели ходить

Или трогать железных замков.

Здесь по правилам жить и по правила бить,

Без иллюзий и сказочных снов.

По рожденью мне подали право решать,

По взрослению - мантию вздеть,

Но ехидна судьба и вольна помешать,

Кинув в гордых смирения сеть.

Майорин сглотнул, а потом развернулся и поспешил покинуть замерший в предвкушении зал. Но вслед за ним бросился, догоняя, припев. Четкий рычащий речитатив менестреля перешел в мощный раскатистый голос, сделавший Валью знаменитым:

Спутав карты, смеется над нами судьба,

Ищем выхода там, где он есть не всегда!

Гордо рвемся, как кони из поводов!

У свободных язвы больней от оков!

Струны лютни жалобно стонали под жестокими пальцами.

Колдун быстрыми шагами удалялся от зала. Не много ума у того, кто болтает с менестрелем, еще балладу сложит...

Сложил гад!

Но злости не было. Уже у себя колдун задумался, почему Валья не закончил балладу.

Позже - за полночь, когда Велор волевым решением разогнал свой орден спать, Валья ответил Майорину:

– Баллада это не только история, рассказанная менестрелем. Это замкнутый круг, где конец отвечает на вопросы, заданные в начале. А я пока не знаю, ответов на эти вопросы. Узнаю - закончу.

– Жизнь - не стихосложение!
– буркнул Майорин из кресла, он курил трубку и не поворачивался к друзьям, уютно устроившимся за столом в его комнате. Но эльфа с менестрелем это нисколько не смущало. Валья был больше занят вопросами стихосложения и ощупыванием Жаркиного бока. Велор пристальным наблюдением за нахальными пальцами певца. Стоило пальцам сползти на пядь ниже талии, как каратель выдавал старческий кашель, и полуэльфка двигала руку менестреля на разрешенное место. Сама девушка особо не думала, ей хотелось поскорее вытащить Валью из демагогических разговоров и перейти к вещам более конкретным и не менее возвышенным.

Но менестрель никуда не торопился, из-за чего Велор начинал нервничать сильнее и кашлять чаще. С другой стороны ускорять процесс он тоже не желал, потому и сидел тут, наблюдая, как менестрель упоенно дразнит колдуна.

– Жизнь и поэзия не так далеки друг от друга, как тебе кажется. Жизнь поэтична, потому и воспета. А юные сердца, слыша хорошие стихи, вдохновляются на деяния и свершения. Сколько мальчиков отправляются в ратные, ведомые идеей подвигов!

– Или наборщиком рекрутов и хорошей платой за риск.

– Ремесленникам тоже неплохо платят.

– И облагают неплохим налогом. А твоя поэзия только мифотворчество! И не надо мне плести про замкнутую композицию. Про вопросы и ответы!

– Я не плету...

– Кхе!

– Не плету, я стремлюсь объяснить тебе, что это очень важно, важно знать конец истории.

– Все выдумка! Вот и придумай конец! Придумай такой конец, который понравится юным дурачкам, чтобы, когда они надираются в стельку, им казалось, что надираются они со смыслом. Запивая твою чушь дрянью!

– Все-таки ты редкостный хам!

– Кхе!

– Хам.

– Кхе-кхе!

– Велор, ты заболел?

– Я устала!

– Нет, не заболел.

– Тогда прекрати кашлять. Ты знаешь, что я хам, Валья.

– К твоему сведенью я придумал три конца.

– Может, споешь? Кхе...

– Я пошла спать!
– разозлилась девушка.

– Спокойной ночи.
– Насмешливо пожелали из кресла.

– Жар, подожди...
– Валья притянул Раджаэль к себе.

– Давай, менестрель, спой!
– настаивал Велор, протягивая лютню.

– Какая нездоровая любовь к музыке.
– Язвило кресло.

– Кхе! Жарка, если ты устала...

– Да! Я устала. Я не вижу смысла слушать неготовую балладу. Споешь, когда закончишь!

– Кхе-е-е...
– очень жалобно.

– А как же любовь к музыке?
– Всем троим захотелось кресло перевернуть или задвинуть в пылающий камин. Кресло хмыкнуло.

Эпилог. Запах яблок

В осеннем солнце желтые листья сияли золотом, Айрин стояла на лесенке, прислоненной к яблоне, и собирала желтые некрупные яблоки в корзину за спиной. Ивен уже утащил одну в сени и там рассыпал добычу на соломе, чтобы просохла.

– Давай я.
– Предложил маг, легонько хлопнув по дну корзины.
– Тяжело же.

– Я беременная, а не больная.
– Отмахнулась Айрин, потянувшись за следующим яблочком.

– Может магией?
– жалобно предложил он, за что получил подгнившим плодом по вихрастой макушке.

– Смотри, какое солнышко, хорошо же на улице!

– Вот и сходила бы, погуляла, а не стояла на верхотуре с корзиной и пузом.

– Ты намереваешься ныть, пока я не слезу?

– Ага!
– весело сообщил Ивен, уворачиваясь от новой подачи.