Чтение онлайн

— Две минуты. Если займет больше времени, мы начнем штурм.

— Поступай как знаешь, малыш.

Сижу на шатком стуле с закрытыми глазами, потный, с обнаженной грудью и подавленный, в то время как мои друзья спорят над ответами анкеты на бланке. Я предоставляю информацию, когда меня толкают, но в противном случае позволяю им продолжать. Все, о чем я могу думать — это тяжелое, влажное, пульсирующее ощущение между ног и то, что комната, кажется, качается.

В конце концов парни заканчивают с бумагами и относят их Таре, оставив меня, растянувшимся на стуле, жалобно стонущем, как раненое животное. Я погружаюсь в странное состояние транса, только этот транс не мирный и расслабляющий. Это больше похоже на психический паралич, когда ты окружен бесконечной паникой, и кажется, что мир вот-вот закончится, но твое тело полностью заморожено, и ты ничего не можешь с этим поделать.

— Вау. У тебя такой вид, будто сегодня выдался тяжелый день.

Голос.

Женский.

Вообще-то, довольно сексуальный.

Слегка хриплый, необычный звук прерывает оскорбления, которые я бросал в свой адрес. Открываю глаза, смотрю вверх и… Вау! Я выпрямляю спину, словно кто-то только что засунул мне в задницу шило. Ноги от ушей. Красивые миндалевидные глаза глубокого, насыщенного коричневого цвета, цвета земли после ливня. Они так завораживают, что на секунду забываю о крови, стекающей по моим ногам, и все, что могу делать, это смотреть.

Волосы у нее растрепанные, представляющие собой ворох тугих, длинных локонов. Переносица девушки усыпана веснушками, что придает ей девичий вид, который противоречит ее очень заметным изгибам, подчеркнутые обтягивающей футболкой с эмблемой NASA и черной джинсовой юбкой. У нее бледная кожа, цвета свежих налитых сливок. На щеках играет румянец, словно она только что вышла из чересчур жаркой комнаты.

Я никогда в жизни не видел никого более чертовски красивого.

— Никогда не думала, что увижу лорда Ловетта, сидящим в больничной приемной в одном нижнем белье, всего в крови. Господи, ты... — Она смотрит на мою промежность. — Тебя ведь не порезали, верно?

Девушка знает, кто я. И мой титул она произнесла без всяких эмоций. Это ненормально. Большинство людей не могут произнести слова «Лорд Ловетт» без усмешки на губах или восхищения в глазах. Эта девушка произносит слова так, будто это просто слова. Набор букв, связанных вместе, и ничего больше. Без намека на землю, богатство или привилегии, связанные с ними.

— Прости? Мы уже встречались?

Незнакомка выгибает бровь, оценивая мой причудливый внешний вид, и я запоздало понимаю, что она видит. Боже, это гребаная катастрофа.

— О, только раз или два, — говорит она. — Каждый день за последние три года. Ты ведь шутишь, правда? — Затем смеется, подтягивая ремень сумки выше на плечо. Мне ничего не остается, как рассмеяться вместе с ней.

— Конечно. Прикалываюсь над тобой, — соглашаюсь я. — Ты ведь меня знаешь.

— Ага, ты всегда выкидываешь трюки и валяешь дурака на английском.

Английском? Урок английского? Эта чертова Афродита учится в Вульф-Холле, а я ее раньше не замечал? Как это вообще возможно? Три года? Я три года не замечал эту девушку? Это невозможно.

— Да. Ну... Английский — это скучно, верно? Надо же как-то развлекаться.

Улыбка сползает с лица девушки.

— Кончай нести чушь, Дэш. Ты ведь понятия не имеешь, кто я? Боже, какой же ты идиот. Ты и твои придурки из Бунт-Хауса думаете, что вы чертовски особенные, да? — Ее голос повышается, та холодная легкость, что была мгновение назад, исчезла.

Черты ее лица сейчас напряжены. Глаза прищурены, переносица сморщена, что веснушки собрались в кучу, а полные, чертовски восхитительные губы сжаты так сильно, что почти исчезли. Я так смущен ее быстрой сменой настроения, что откидываюсь на деревянную шаткую спинку, прижимая полотенце к члену чуть крепче, на случай, если у нее появятся какие-нибудь идеи. Как она может быть еще красивее теперь, когда в ярости?

Господи, неужели Пакс прав? Я реально потерял слишком много крови? Может быть, я действительно знаю эту девушку, а эта амнезия — временный побочный эффект недостатка кислорода в моем мозгу?

— Знаешь…

— Ты, — продолжает она, тыча указательным пальцем в мою сторону. — Со своим шикарным английским акцентом, модной машиной и модной одеждой…

— Эй! Я покупаю вещи в American Apparel! — Для меня крайне важно, защищаться от этого натиска, даже если понятия не имею, откуда он исходит, и я трагически обезоружен своей травмой.

Девушка фыркает, и вот она — усмешка. Никуда не делась. На какое-то мгновение мне показалось, что…

— Не ври. Отец присылает тебе одежду из лондонского магазина «Брукс Бразерс», не так ли? У тебя вообще есть джинсы, Дэшил? Или любые другие, обычные брюки, которые не нужно отдавать в химчистку?

— Я был бы лучше подготовлен к ответу, если бы прямо сейчас на мне были какие-нибудь штаны.

— Забавно. — Девушка скрещивает руки на груди, теплые карие глаза становятся черствыми и холодными. Тяжесть ее взгляда на моей обнаженной коже возрастает до неудобного уровня.

— Какая у тебя группа крови? — кричит Рэн.

Господи, да ладно. Я уже говорил ему об этом.

— Первая отрицательная!

На секунду уголки рта девушки опускаются.

— Первая отрицательная — большая редкость. Сегодня у них здесь прием крови. Ты должен пожертвовать. Именно поэтому я здесь, если тебе интересно.

Я бросаю взгляд на пропитанное кровью полотенце.

— Сомневаюсь, что это возможно. Излишки крови, которые у меня могли быть, остались на полу.

У стойки регистрации Пакс хватается за край стойки обеими руками. На его шее выступают вены. Выглядит так, будто парень вот-вот перепрыгнет через стол и оттолкнет Тару, чтобы самому ввести мои данные в компьютер.

— Я вовсе не идиот! Это его настоящее имя! — рявкает он.

Тара бросает на него смертоносный хмурый взгляд.

— Ладно, я не вчера родилась. Только потому что он англичанин…

— Похоже неприятности преследуют вас повсюду, как дурной запах, не так ли? — говорит девушка с потрясающей кожей и великолепными волосами. — Вы, трое, шныряете по этому маленькому горному городку, как будто вы, бл*дь, его хозяева.

— Рэн действительно владеет значительной его частью. Он купил «Косгроув» в прошлом году. Знаешь, бар? Я вкладываю большую часть своих денег в акции и облигации. Кажется, более... благоразумным…