Чтение онлайн

— Я бы вздремнула, — сказала Саманта, опустившись в кресло.

— А я не отказался бы от душа, — отозвался Ричард, сложив папки на письменный стол. — Пойду прямо сейчас. Ты здесь останешься?

— Нет, если ты собираешься идти к себе в комнату. Я ее еще не проверила. — Она со вздохом поднялась на ноги. — Я должна это сделать, пока кто-нибудь другой не нарвался бы на что-нибудь неприятное.

— Саманта, я же сказал…

— Я слышала. — Собрав папки, она направилась к двери. — Но это не значит, что я обязана слушаться.

Проворчав что-то себе под нос, Ричард подошел и забрал у девушки папки. Он был не в силах ее остановить, но хотя бы имел возможность быть рядом. В его спальне, к счастью, не оказалось никаких взрывчатых веществ. А вместо убийцы там была воровка.

— Ладно, пойду в библиотеку съем твой омлет, — со слабой улыбкой проговорила она и, забрав папки, развернулась, чтобы идти.

— Саманта.

Она обернулась:

— Что?

— Вчера в гостях ты выглядела очень мило.

— Спасибо, — отозвалась она, взмахнув ресницами. Господи, до чего же она хороша!

— Только не говори Хансу, что резала оливки. Ты упадешь в его глазах.

— Не волнуйся. Я не хочу, чтобы кто-то еще из твоих служащих подумал, что я претендую на его место.

Закрыв за собой дверцу душевой кабины, Ричард вдруг осознал, что обнаруженные Самантой факты еще сильнее запутали ситуацию с Партино. Единственной уликой, способной связать гранаты, фальшивую табличку и кражу с именем Партино, был пропущенный фрагмент на пленке. Если цифры в папках ничего не дадут, им останется рассчитывать только на Кастильо.

Он решил позвонить детективу после завтрака. Потому что, хоть Саманта этого и не осознавала, если с Данте будет снято обвинение, под подозрением снова окажется она. Сам Ричард не верил в ее виновность, да и Кастильо скорее всего тоже, но кого-то все равно посадят в тюрьму.

Ричард засунул голову под струю воды. Проклятие! Должен же быть ключ к разгадке. Где-то должен быть след, который ведет к человеку, завладевшему этой проклятой табличкой. И чем раньше они выяснят, кто это, тем лучше для Саманты. И тем хуже для него, потому что у нее больше не будет причин оставаться рядом.

Понедельник, 8 часов 3 минуты утра

Они решили начать с картины Пикассо, во-первых, потому что это было удобно, а во-вторых, потому что она не выходила у Сэм из головы. Художник как таковой ей не нравился: она считала, что у человека, который в прямом смысле слова расчленяет женщин на своих полотнах, с головой не все в порядке, какие бы высокие цели он ни преследовал.

— Я так не могу, — недовольно протянула Сэм, стоя вплотную к картине и практически касаясь ее носом. — Давай снимем.

— Тогда я позову Кларка и попрошу его выключить сигнализацию, — сказал Рик, отделившись от перил лестницы.

Спустившись вниз, он зашел в кабинет и набрал номер по внутреннему телефону. Его голос был слышен Саманте.

— Действуй, — сказал он, снова появившись на лестнице.

— Это похоже на обман, — проворчала Саманта, приподняв нижний край картины и отвязав медные проводки, соединявшие ее с сигнализацией. Проделав то же самое с верхней частью, она сняла картину со стены.

— Слишком просто? — осведомился Рик, забрав у нее картину. — Можем посмотреть в библиотеке. Там свет лучше.

Рик решил полностью положиться на ее оценку подлинности картины. В этом трудно было признаться, но Саманте льстило оказанное ей доверие. И в то же время она ощущала себя весьма странно. То, что он попросил ее сделать, было вполне в духе закона, но от этого не менее увлекательно.

Она применяла свои познания при работе в музеях, но это было всего лишь времяпрепровождение между кражами. До сегодняшнего дня она считала, что воровство — это единственное, что она умеет делать хорошо, и единственное, что доставляет ей настоящее удовольствие. Ей было всего пять лет, когда отец научил ее чистить карманы в Рио. По мере того как она подрастала, все ее дни заполнялись учебой: днем она изучала математику, искусство и язык, а вечером — воровское дело.

— Рик? — окликнула она его, идя следом в библиотеку.

— Что?

— Ты всегда хотел этим заниматься?

Положив картину на письменный стол, он посмотрел на Саманту:

— Чем? Пытаться определить, не фальшивка ли мой Пикассо за четыре с половиной миллиона?

— Нет, я имею в виду твой бизнес: покупать компании, а потом снова продавать их.

— Не совсем. Я изучал бизнес в колледже, — сказал он, усевшись напротив Саманты. — Просто все… все как-то естественно получилось. Хотя, признаться, мне это нравится.

— Иначе ты не добился бы таких успехов. — Включив настольную лампу, Саманта направила ее на картину.

— Спасибо за комплимент, но возвращать его я не собираюсь, — сказал он с улыбкой, встретившись с ней взглядом. — Скажу только, что ты удивительная женщина.

— Спасибо. — Они открыли папку с фотографиями полотна, хотя Саманте они особо и не были нужны. — Поверхность очень ровная, — проговорила она минуту спустя и положила подбородок на стол, чтобы получше рассмотреть картину. — Нет наложения пластов.

— Как будто человек знал, что именно рисует, перед тем как начать, — добавил Рик, вытащил фотографию и, взглянув на нее, перевел взгляд на картину.

— Так быстрее, не надо ждать, пока высохнет один слой, чтобы нанести другой. Люди не понимают, что художники иногда меняют сюжет посреди работы над картиной. — Она выпрямилась и посмотрела на Рика. — Это та же рама, в которой она продавалась?

— Совершенно точно, — отозвался Рик, на всякий случай еще раз сравнив с фотографией.

— Давай перевернем ее на секунду, — сказала Саманта, — только так, чтобы поверхность не касалась стола. Это на случай, если мы ошибаемся. Рейнальдо, честно говоря, не слишком тщательно полирует мебель.