Правила перехода

Все совпадения случайны и по большей части нежелательны.

Начать нужно правильно. Чтобы истории не сыпались на голову, как нежданный снег. Чтобы всё не казалось совершенно непонятным, без начала, конца и смысла. Всё должно развиваться плавно, появившись из простого и очевидного факта, к которому легко будет приплести канву прочих событий и явлений.

Сделать это чрезвычайно трудно, любой меня поймёт. Но я попробую.

Я люблю рисовать. Больше всего — людей: смеющихся, заинтересованных, грустных, задумчивых, сердитых… люблю передавать движения, мимику… в общем, жизнь. Порой я рисую даже в таких ситуациях, когда это совершенно неуместно. Но в общем получается хорошо. Некоторые говорят, у меня талант. Я принимаю это с благодарностью, но для меня важно не чужое признание. Главное — момент, когда рождается образ в голове, процесс и итог. Все итоги живут у меня в пухлом архиве, и ко всем я отношусь с особой нежностью, как к любимым детям.

Я люблю ветер. Порой мечтаю, что становлюсь сама лёгким невидимым потоком — и несусь среди листвы, вместе с птичьими стаями, или колыхаю весеннюю траву… я слушаю его, будто он умеет говорить. И сама говорю с ним. Из-за этого меня называют мечтательной и иногда даже странной.

Я живу в обычном городе, в обычной стране и в самом обычном мире. Но мне очень нравится находить в нём волшебство. Да, я немного верю в чудеса. Пусть и взрослая уже, с некоторых точек зрения. Но чудеса всё равно нахожу. Когда рисунки под моей рукой оживают. Тогда мне кажется, что я вижу настоящих людей, которые где-то тоже живут и улыбаются, прямо как на страницах моего альбома.

Что ещё я люблю? Много всяких мелочей. Например, свежую петрушку, мороженое в шоколадной глазури, поездки за город… но ведь всё началось не с этого? Верно. Всё началось с того, что я люблю рисовать.

И всё произошло из-за того, что я люблю ветер…

Переходом почти никто не пользовался. Потому что был он в неудобном месте — возле стройки. Раньше здесь был пустырь, и по нему срезали путь, чтобы быстрее добраться до автобусной остановки. А сейчас на месте пустыря строится новый дом, причём уже давно — лет пять, и получается, что переход упирается прямо в ограду. Зачем туда идти? Удобнее обойти стройку большим кругом, чем семенить по бордюру в опасной близости от дороги, одним плечом подпирая забор.

Переход самый обычный — короткий туннель под землёй, из которого ведут по два выхода с каждой стороны дороги. Внизу — простой широкий коридор, в одной из стен ниша, напоминающая длинный прилавок — возможно, раньше тут хотели сделать магазинчик, да так и не успели. На прилавок можно не только облокотиться, но даже сесть — его глубина не меньше нескольких десятков сантиметров. В другой стене коридора ещё одна ниша, больше похожая на закуток, внутри которого по самой середине висит давно не работающий телефон-автомат. И две колонны возле закутка, словно обозначающие вход в него.

Со стороны стройки спуск открыт. А с другой стороны — тротуара — навалены бетонные блоки. Они перегораживают три четверти пути, так что для проникновения в подземную часть перехода остаётся лишь небольшое пространство в полтора метра шириной. Рядом с блоками валяется большая картонная коробка, в которой хранятся старые доски и какие-то железяки.

Сейчас здесь только трое: два парня и девушка. Она сидит на прилавке, забравшись с ногами, одна рука на колене, другая упирается в поверхность. Один парень, лохматый, пинает камень в нише, где телефон, другой, светловолосый, сидит на одном из блоков в углу, между стеной-перегородкой и стеной с прилавком. Думает о чём-то.

Тихо и безветренно, так что нет привычного свиста. Обычно ветер издаёт звуки, когда проходит в щели между блоками или задевает коробку. Даже самый незначительный — тишина в переходе царит лишь в полный штиль.

Где-то вдалеке слышны звуки. Глухой топот ног нескольких человек. Потом топот раздаётся на ступеньках — со стороны стены. Девушка разворачивается, спускает ноги. Видит тень, упавшую на плиты.

— …годи, не спеши так! Да куда ты, в мёртвый переход! — голос мужской, с издёвкой.

Беглец не отвечает. Быстро оглядывается, видит щель и забегает внутрь.

— Ой…

Здесь есть свет — две тусклые лампочки под потолком, недалеко от колонн. И беглец видит девушку, а потом и парня, устроившегося на бетонном блоке. Третий ему пока незаметен.

Беглец оказывается беглянкой. Крошечного роста девушка не старше двадцати лет, с распущенными тёмными волосами до лопаток, в серой кофточке на замке и чёрных джинсах. В руке сжимает тряпичную сумку, которую обычно носят поперёк груди. Светлые кеды в пыли — ещё бы, бежала по старому пустынному району. Непонятно только: от кого?

— Ну, и где же ты? — ещё пара теней легла на пол. Девушка шарахнулась от них, развернулась так, чтобы стоять лицом и к преследователям, и к незнакомцам, оккупировавшим переход.

Преследователей двое. Парни. Они выбегают на свет и останавливаются друг рядом с другом.

«Попала, — обречённо думает девушка. — Это их сообщники. Меня зажали со всех сторон».

— Друзья! — один из преследователей, со спутанными чёрными волосами, поднимает руку. — Спасибо, что помогли. Ну что, красавица, — он переводит взгляд на девушку. — Иди сюда.

— Вообще-то, нет, — встревает парень, что сидел на блоках. Он уже поднялся со своего бетонного сиденья и сделал пару шагов ближе к центру. — Это наша территория, и я попрошу вас убраться отсюда.

— Ммм… сейчас? Может, дашь минутку?

— Не притворяйся, — сморщился хозяин перехода. — Ты знал, что территория наша. Чего полез?

— Хотел с ней потолковать, — пришелец указал подбородком на беглянку. — Она побежала, как трусиха. Чего трясёшься? Я тебя бить не собирался! Сказал же: поговорить!