Чтение онлайн

Она секунду помедлила, глядя на друзей, которых заметила в зале, словно заряжаясь их поддержкой.

– Можете ли вы себе представить что-то более ужасное, чем жить под одной крышей с человеком, в которого ты с первого взгляда по уши влюбилась? – обратилась она к залу, заметив у бара Лидию, которая радостно рассмеялась, и Финлэя, который стоял рядом с ней, понимающе улыбаясь. – Ты проводишь часы напролет в ванной: впервые за последние два года отбеливаешь зубы специальной пастой. А потом не можешь выйти и радостно крикнуть: «Свободно!», потому что твои десны истекают кровью, как Арни, раненный в живот…

В ушах у Джуно звенело. Она чувствовала, что аудитория прониклась к ней симпатией. Несомненной симпатией. Она отважилась опять посмотреть на Джея. Он пристально изучал свои колени. Потом вдруг взглянул на нее, и каждая клеточка ее тела пришла в возбуждение. На миг она забыла весь текст своего выступления. Публика потеряла всякое значение для нее. На свете существовал только один человек, к которому она обращалась.

– Ты красишь губы и надеваешь вечернее платье, чтобы сидеть вместе с ним перед телевизором и смотреть «Лондонцев». Мусорное ведро ты идешь выносить на самых высоких своих шпильках. Ты приходишь домой в два часа ночи и решаешь его соблазнить. А потом готовишь ему жаркое из собачьих консервов… Сейчас я спою вам историю моей любви. Подпевайте – я думаю, мелодия вам знакома.

После первых же аккордов в зале одобрительно засвистели и захлопали: песню «Волшебная сказка Нью-Йорка» лет двадцать как знали и любили все. Первые два куплета были медленными и меланхоличными, затем мелодия набирала темп. Склоняясь к микрофону, Джуно молила Бога, чтобы у этой жизнерадостной и легкомысленно настроенной публики хватило терпения дослушать до мажорной части.

Джуно пела своим чудесным глубоким голосом. Барфли так громко выразил одобрение, что несколько человек оглянулись на него.

Серые глаза Эльзы вылезли из орбит. Она обернулась к Одетте:

– Ты слыхала что-нибудь подобное?

Замерев возле бара с бутылкой «Ньюкасл Браун», Лулу взяла под руку Боба Уэрта и прошептала:

– Ты был абсолютно прав. Она станет знаменитостью.

Боб Уэрт взъерошил ее синие волосы и кивнул, с удовольствием слушая, как Джуно коверкает одну из любимейших его песен.

Джуно пела куплет за куплетом. Слова ее песни, то грустные, то смешные, то непристойные, перемежались припевом, который подхватывал весь зал. Это была идеальная клубная песня, словно специально предназначенная для такой вот аудитории, которая состояла из подвыпивших людей, сидевших близко друг к другу за столиками.

Пирс Фокс в сторонке за своим столиком потягивал красное вино. Его передергивало от отвращения – причиной тому были как вино, так и Джуно Гленн, поющая под аккомпанемент музыкального инструмента, которому место только в маленькой вонючей таверне с усыпанным опилками полом, где-нибудь в Килбурне. Он с грустью подумал, что на этот раз промахнулся: увы, Джуно Гленн совсем не попадает в струю и не вписывается в его будущую труппу.

А Джуно продолжала петь, все более непринужденно и естественно разворачивая свою невероятную историю. Ее голос звучал тем нежней и мелодичней, чем более жуткой и отвратительной казалась Фоксу ее песня. Он стал сомневаться в здравости ее рассудка. Из каких источников она почерпнула сюжет для своей песни? В любом случае ее воспитание внушает большие подозрения. В песни рассказывалась какая-то дикая и абсолютно неправдоподобная история про двух соседей по квартире, которые влюбились друг в друга. При этом героиня с маниакальной одержимостью совершала один нелогичный поступок за другим: вызвала у героя тяжелое пищевое отравление с расстройством желудка, вообразила, что он ирландский террорист, сделала вид, что прячет у себя в спальне бывшего любовника. Джуно Гленн – ненормальная, это ясно как божий день. Талантливая, но ненормальная.

Публика в очередной раз подхватила припев. Пирс Фокс аккуратно поставил бокал на стол и внимательно оглядел зал. Ничего не ускользнуло от его оценивающего взгляда: ни хохот, ни самозабвенно внимающие лица, ни слезы на глазах, ни руки на животах у зрителей. Всего удивительней для него было то, что больное воображение Джуно не вызывало у зрителей никакого протеста. Напротив, они были в полном восторге. Пирс прислушивался к восхищенным крикам и раскатам смеха в зале. Пожалуй, в этой ненормальной девице заключен определенный потенциал. С ней стоит поработать. Конечно, не в качестве участницы ансамбля, а индивидуально. Она обладает оригинальной манерой, восприимчивостью и быстротой реакции, умением подметить смешное в банальном. Глядя на ее невысокую, по-рубенсовски живописную фигурку, Пирс Фокс принял решение и даже засмеялся, заранее предчувствуя его безошибочность. Пирс Фокс не имел привычки ошибаться.

Песня между тем подходила к концу. Это был кич, странный, ни на что не похожий, но он зажег публику. Только один человек в зале знал, что каждое слово в этой песне – чистая правда. Несколько человек допускали, что это может быть правдой. Все остальные просто подпали под очарование этой сумасбродной, не щадившей себя пухленькой блондинки с необузданной фантазией.

Джуно закончила петь. Она без утайки рассказала историю своей короткой любви, от начала и до конца. Не умолчала она и о том, как хочет снова завтракать с ним в Белсайз-парке, видеть его улыбку, касаться его руки. Эта публичная исповедь принесла ей огромное облегчение, но она была предназначена только для одного человека в зале, и Джуно даже не заметила, какое впечатление ее песня произвела на публику.

– Благодарю вас. С вами была я, Джуно Гленн. Со мной были вы – мои зрители. Давайте чаще встречаться. До свидания!

Еще ни разу в жизни Джуно не покидала сцену не просто под гром аплодисментов, но и под барабанную дробь, отбиваемую бутылками по столикам. Спускаясь с легендарных губ «Ха-Ха», Джуно рискнула оглянуться на Джея. Она впервые в жизни видела, как он хохочет: по-настоящему хохочет, до колик, до изнеможения. Его желтые глаза сияли, подобно топазам в сполохах огня.

Фрэнк Гроган, который шел ей навстречу, тоже был в прекрасном настроении. Поравнявшись с Джуно, он широко улыбнулся, открыв желтые никотиновые зубы, и чмокнул ее в щеку.