Чтение онлайн

Похоже, мне устроили проверку. Я никогда не слышал о Рее. Может быть, какой-нибудь модернист вроде Т.С. Элиота?

— Поэт? — наугад предположил я, представляя ее у камина с книгой на коленях.

Кэти моргнула и впервые за время нашего разговора улыбнулась.

— Он написал «Любопытного Джорджа», — рассмеялась она.

Мне ничего не оставалось, как смущенно отвести глаза.

В этом, наверное, и был рецепт наших отношений. Мы давали друг другу то, что не рассчитывали найти. К тому времени я уже научился не разговаривать с девушками на профессиональные темы, потому что, как наставлял Джил, даже поэзия может погубить романтику, если обсуждать ее всерьез. Кэти это правило пришлось не по вкусу. На первом курсе она встречалась с одним парнем, игравшим в лакросс [39] , которого я знал по литературным семинарам. Умница и красавец, запросто обращавшийся с Пинчоном и Делильо [40] , он тем не менее упорно отказывался говорить о них за пределами класса. Ее это сводило с ума: как можно воздвигать такие стены между работой и игрой? Как можно так делить свою жизнь? За двадцать минут разговора в «Плюще» мы оба увидели что-то, что нам понравилось, — готовность обходиться без стен или, может быть, нежелание их поддерживать. Джил тешил себя тем, что составил такую идеальную пару. Я и сам не заметил, как стал с нетерпением дожидаться уик-эндов, выискивать ее взглядом в перерывах между занятиями, думать о ней перед сном, в душе, на контрольной. Через месяц мы уже встречались.

Будучи старше, я считал своим долгом привносить нажитую опытом мудрость во все, что мы делали, а потому старался избегать незнакомых мест и чужих компаний. Как известно, за увлечением следует близость, и два человека, считающие себя влюбленными, оставшись наедине, могут вдруг обнаружить, что на самом деле знают друг о друге совсем мало. Вот почему я выбирал для встреч клубы и студенческий центр, соглашаясь на библиотеки и спальни только в редких случаях, когда в голосе Кэти звучали особенно нежные нотки, а взгляд становился откровенно призывным.

Как обычно, Кэти сама объяснила мне, что к чему.

— Давай сходим куда-нибудь пообедать, — предложила она однажды вечером.

— В твой клуб или мой?

— В ресторан. По твоему выбору.

Мы встречались меньше двух недель, и я еще не знал о ней слишком многого. Обед вдвоем представлялся мне рискованным предприятием.

— А ты не хочешь пригласить Триш или Карен?

Триш и Карен жили с ней в общежитии, и в их компании я бы чувствовал себя в безопасности. Особенно ценной представлялась мне Триш, которая почти ничего не ела, зато редко молчала.

Кэти повернулась ко мне спиной.

— Можно было бы позвать и Джила, — сказала она.

— Конечно.

Комбинация получалась довольно странная, но чем больше компания, тем спокойнее.

— А как насчет Чарли? Он, по-моему, всегда голодный.

Только тогда до меня дошло, что Кэти вооружилась сарказмом.

— В чем проблема, Том? — спросила она, поворачиваясь ко мне. — Боишься, что нас кто-то увидит?

— Нет.

— Тебе со мной скучно?

— Конечно, нет.

— Тогда что? Думаешь, мы вдруг поймем, что плохо знаем друг друга?

Я замялся.

— Да.

Кэти, похоже, удивилась.

— Как зовут мою сестру? — спросила она после паузы.

— Не знаю.

— Я очень религиозная?

— Не уверен.

— Я ворую деньги из баночки для пожертвований, когда мне недостает мелочи?

— Возможно.

Кэти улыбнулась:

— Ну вот, с тобой ничего не случилось.

Мне еще не приходилось встречать человека, который бы был так уверен, что хочет узнать меня лучше. Похоже, она нисколько не сомневалась, что все сложится как надо.

— А теперь пойдем в ресторан.

Кэти взяла меня за руку, и мы пошли.

Через девять дней после того, как мне приснился сатир, Пол появился с первыми результатами.

— Я был прав, — гордо заявил он. — Некоторые части книги написаны шифром.

— Как ты это вычислил?

— Корнута — слово, использованное Иеронимом применительно к Моисею, — есть тот самый ответ, получить который хотел Франческо. Правда, в случае с «Гипнеротомахией» обычные приемы подстановки не срабатывают. Посмотри…

Он протянул мне лист бумаги с двумя строчками букв.

абвгдеёжзийклмнопрстуфхцчшщъыьэюя

КОРНУТАБВГДЕЁЖЗИЙЛМПСФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

— Здесь, конечно, все упрощено, но это только для примера. Верхний ряд — открытый, нешифрованный текст. Нижний ряд — зашифрованный текст. Ты уже обратил внимание, что зашифрованный текст начинается с нашего ключевого слова, «корнута»? Все остальное — обычный алфавит, из которого удалены буквы ключевого слова.

— И как это работает?

Пол взял со стола карандаш и начал обводить буквы.

— Предположим, ты хочешь написать слово «привет». Начинаешь с верхнего ряда и находишь букву «п». Потом ищешь ее эквивалент в нижнем ряду. В данном случае это буква «й». Проделываем то же самое с остальными буквами и получаем слово «йлгртп».

— И Колонна использовал слово «корнута» таким вот образом?

— Нет. К пятнадцатому-шестнадцатому векам при итальянских дворах применялись гораздо более сложные системы. Альберти, написавший трактат по архитектуре, который я показывал тебе на прошлой неделе, изобрел полиалфавитную криптографию. Ключ в ней меняется через каждые несколько слов.

Я стучу пальцем по листку:

— Но Колонна не мог пользоваться таким шифром. Здесь же получается какая-то несуразица. Йлгртп! В книге было бы полно подобных слов!

Пол расцвел в улыбке:

— Вот именно! Сложные методы шифрования не дают читаемого текста. Но «Гипнеротомахия» — особый случай. Ее зашифрованный текст можно читать как обычную книгу.

— Значит, вместо шифра Колонна использовал загадки?

— Да. Это называется стеганографией. Примерно то же самое, что писать невидимыми чернилами — никто и не догадывается, что там есть как бы двойное дно. Франческо комбинировал, сочетая криптографию и стеганографию. Он прятал загадки внутри самой обычной истории, где их никто не замечал. А чтобы еще надежнее защитить послание, пользовался шифром. В нашем случае нужно сосчитать количество букв в слове «корнута» — их семь, — а потом соединить седьмые буквы текста. Знакомо? Вопрос только в том, чтобы знать нужный интервал.

— И у тебя получилось? Ты сложил все седьмые буквы?

Пол покачал головой:

— Нет, не все. Этот метод применяется только для определенной части книги. И конечно, получилось не сразу. Поначалу выходила какая-то ерунда. Надо ведь знать, откуда начинать, а я не знал. Начни с первой буквы, получается одно. Начни со второй, совсем другое. Здесь снова сыграло роль ключевое слово.

Он достал из папки еще один лист, на этот раз с фотокопией оригинальной страницы из «Гипнеротомахии».