Чтение онлайн

Выписка не занимает много времени, нужно всего лишь поставить пару подписей и показать удостоверение. Пол по большей части молчит и лишь бормочет что-то насчет жестокости Тафта. Неуклюже царапая ручкой по бумаге, я чувствую, что декан уже побывала здесь и уладила кое-какие проблемы. Интересно, как ей удалось убедить детективов отпустить нас? Может быть…

— Джил сказал, что видел Кэрри…

— Да, он приходил и ушел совсем недавно. Таким я его еще не видел.

— А что такое?

— Он был в том же костюме, что и вчера.

— Кэрри знал про Билла?

— Да. Все получилось почти так, как он и думал… — Пол не договаривает. — Он сказал мне: «Мы понимаем друг друга, сынок».

— Что это значит?

— Не знаю. Думаю, он имел в виду, что прощает меня.

— Прощает тебя?

— Кэрри говорил, что мне не о чем беспокоиться, что все уладится.

Я останавливаюсь.

— Так он решил, что это сделал ты? И что ты ему ответил?

— Сказал, что я здесь ни при чем. — Пол пожимает плечами. — Ну и рассказал о своей находке.

— То есть о том, что ты обнаружил в дневнике?

— Да. Ричард, по-моему, очень обеспокоился. Сказал, что не сможет уснуть.

— Из-за чего?

— Ему тревожно за меня.

Мне кажется, что я уже слышу нотки беспокойства и в голосе Пола.

— Послушай, он сам не понимает, что говорит.

— «Если бы я знал, что ты задумал, я бы сделал все иначе». Это последнее, что он мне сказал.

Меня так и тянет пустить пару стрел в адрес Кэрри, но я сдерживаюсь, напоминая себе, что он, в конце концов, самый близкий Полу человек.

— О чем расспрашивала детектив? — меняет тему Пол.

— Пыталась запугать.

— Она думает то же, что и Ричард?

— Да. От тебя требовали признания?

— Пытались, но потом пришла декан и сказала, чтобы я не отвечал ни на какие вопросы.

— Что собираешься делать?

— Декан посоветовала найти адвоката.

Он говорит это так, словно легче отыскать василиска или единорога.

— Что-нибудь придумаем.

Я заканчиваю с бумажной работой, и мы выходим. Полицейский у входа смотрит на нас, но ничего не говорит. На улице нас встречает холодный ветер.

В кампус возвращаемся пешком. Улицы пустынны, небо затянуто тучами, по тротуару катит велосипедист с коробками из пиццерии. За ним остается запах теста и пара, и желудок реагирует урчанием, напоминая, что мы снова в мире живых.

— Пойдем в библиотеку, — предлагает Пол, когда мы сворачиваем на Нассау-стрит. — Хочу показать тебе кое-что.

Он останавливается у перехода. За белой поляной двора — Нассау-Холл. Я думаю о болтающихся под куполом брюках и колокольном языке, которого там не было.

— Что?

Засунув руки в карманы, опустив голову, Пол идет навстречу ветру. Не оглядываясь, проходим через ворота Фицрэндольфа. Согласно легенде, входить в кампус через ворота можно сколько угодно, но если выйдешь через них хотя бы раз, то уже никогда не закончишь университет.

— Винсент говорил, что друзьям доверять нельзя. Друзья ненадежны.

Через двор идет небольшая группа туристов во главе с гидом. Гид рассказывает, что земельный участок под строительство Нассау-Холла отдал университету Натаниель Фицрэндольф, который и похоронен неподалеку от Холдера.

— Когда труба лопнула, я совершенно растерялся. Не знал, что делать. Даже не понял, что Чарли прыгнул в туннель, чтобы найти меня.

Пересекаем Ист-Пайн. Справа остаются мраморные холлы старинных дискуссионных клубов: «Виг», «Клуб Джеймса Медисона», «Клиософик», «Клуб Аарона Бэрра». Слышу голос гида, и мне вдруг начинает казаться, что я и сам здесь гость, турист, что с первого дня в Принстоне я только и делал, что бродил по туннелям, проложенным рядом с могилами.

— Потом услышал, как ты зовешь его. Ты спрыгнул вниз, даже не подумав, что это опасно. — Он смотрит на меня. Впервые за последние полчаса. — Я все слышал, но ничего не видел. Мне было страшно. Я думал только о том, какой из меня друг. Ни на что не годный.

— Перестань. — Я останавливаюсь. — Не надо об этом.

Мы стоим во дворе Ист-Пайна, здания, построенного наподобие крытой галереи. Передо мной, словно тень на стене, возникает отец, и я вдруг сознаю, что он ходил здесь задолго до моего рождения, по этим самым дорожкам, и смотрел на эти же самые дома. Я хожу по его следам и даже не догадываюсь об этом, потому что ни он, ни я не оставили здесь ничего — ни вмятины, ни памяти о себе.

Заметив, что я стою, Пол тоже останавливается, и на мгновение мы с ним — единственные живые существа между каменными стенами.

— Да, друг из меня никудышный. Потому что когда я скажу тебе, что обнаружил в дневнике, все остальное может показаться мелким и незначительным. А это не так.

— Так что там? Просто скажи, оправдались наши ожидания или нет.

Для меня это важно, потому что если Пол действительно сделал большое открытие, то по крайней мере тень моего отца станет длиннее.

Смотри вперед, звучат у меня в голове слова физиотерапевта. Всегда вперед. Но сейчас, как и тогда, вокруг меня стены.

— Да, — говорит Пол, зная, что я имею в виду. — Да.

Его глаза вспыхивают, и внезапно меня охватывает то самое чувство, которого я так долго ждал. Как будто мой отец, пройдя через что-то неведомое и немыслимое, вернулся вдруг к жизни.

Я не представляю, о чем собирается рассказать Пол, но мне достаточно уже того, что он сказал. Чувство, названия которого я не знаю, но которого мне всегда недоставало, разрастается. Оно позволяет поднять голову и посмотреть вперед. Оно помогает увидеть то, что находится там, за стенами. Оно дает надежду.